Барс: Я слишком устал от всего этого, пан капитан, чтобы возражать. Но одного я не предвидел. Смерти Иоланты. Клянусь, пан капитан, это не я ее убил.
На этом кончается протокол допроса Славомира Барса капитаном Себастьяном Хмурой. Кончается и толстая красная черта на полях. Хмура приземлился. Он заставил Барса сделать нечто весьма для него неприятное: открыть карты. Но нашел ли Хмура на этой болотистой посадочной площадке то, что искал, что было целью упорного блуждания по лабиринтам «Вихря»? Похоже, нет — в конце протокола пан Себастьян приписал:
16
Кто и зачем убил Иоланту Кордес?
Итак, мы вернулись к исходному пункту всего следствия. Хмура тоже понял это и пришел к выводу, что пора подвести итоги. Я откладываю подборку протокола и принимаюсь за стопку листочков, исписанных почерком Хмуры. Это уже его личные размышления, его догадки, его выводы. Видно, что заметки эти писались в разное время, может быть, дома, по ночам, то карандашом, то авторучкой, на полях — завитушки, цветочки, птички, женские головки и путаница линий, то и дело изображающих кота с выгнутой спиной.
Вот его заметки:
«Бодзячека больше не буду допрашивать. Сил моих нет. Врет на каждом шагу. Не упомянул, например, о том, что Дудко разговаривал с Барсом через окно, а ведь он должен был видеть это. Приберег эту информацию для себя. Я не сомневаюсь, что он опубликует под псевдонимом сплетню об этом преступлении в серии сенсационных книжек издательства „Искры“ или в какой-нибудь газете.
Меня мучают сомнения. Если кто-то покушался на жизнь Иоланты, то каким образом мог он предвидеть, что в нужный момент она встанет именно у этого, а не у другого окна? Что пошатнется после пощечины Бодзячека и локтем заденет окно, а оно откроется от этого? И дорога для Йоги будет свободна? И что Йоги прыгнет на Иоланту? Разве что преступник просто ждал удобного момента. Если бы все произошло иначе, подкинул бы кота на колени Иоланте чуть позже. Но все равно — не вижу в этом никакого смысла.