В определенный момент, вслушиваясь в шорох песка о крышку гроба, незнакомец криво усмехнулся и произнес то ли себе под нос, то ли обращаясь к стоявшему рядом с ним молодому человеку:
— Возможно, что и убийца явился на кладбище, чтобы бросить горсть земли на могилу своей жертвы?
— Если и бросил, то — камень, — ответил юноша.
— Камень? Почему именно камень?
— А вы не знаете? — удивился спрошенный. — Еще в средние века считали, что землю на могилу бросают друзья покойного и все, кто к нему хорошо относится, враги же кладут камни.
— И в самом деле, — рассеянно подтвердил незнакомец.
— Но это только у славян, — молодой человек явно хотел похвастать своей эрудицией, — а вот у персов по сей день сохранился обязательный обычай класть камень на каждую могилу, мимо которой проходит человек. Обычай этот возник потому, что надо было надежно укрыть покойника от раскапывавших могилы шакалов.
Незнакомец ничего не ответил. Молодой человек с минуту подождал, но, поняв, что собеседник не намерен продолжать разговор, направился к могиле и бросил горсть песка на крышку гроба.
Люди расходились. Вот уже родные и друзья покойного направились к выходу. На кладбище остался один лишь незнакомец. Он медленно подошел к холмику, усыпанному цветами, и долго вглядывался в него, словно ожидал, что мертвый подаст ему знак или ответит на вопросы, вертевшиеся на языке. Но на кладбище было тихо, а мертвый был уже далеко, за пределами человеческой досягаемости. Майор Бронислав Неваровный, с сегодняшнего дня новый начальник милицейского поста, понимал, что никто не ответит на его вопросы. Ответы на них ему придется искать самому.
Сможет ли он?
Времена блестящих успехов и славы майора, когда ему поручали самые трудные дела и он слыл грозой преступников, давно миновали. Несколько промахов один за другим… А может быть, просто невезение? Несколько нераскрытых преступлений, которые потом раскрыл кто-то другой… И вовсе не потому, что Неваровный что-то упустил в ходе следствия. Просто в его распоряжении было слишком мало данных. Его же преемник воспользовался не только уже собранным материалом, но и новыми уликами, которые появились позднее. Конечно же, ему и приписывались все заслуги.
Изменились условия и методы следственной работы. Когда в 1945 году Бронислава Неваровного прямо из партизанского отряда направили в только что созданное Радомское управление милиции, работать приходилось совершенно иначе. Тогда и слыхом не слыхали об инфракрасных лучах, тончайших методах химического анализа, электронно-вычислительных машинах. Все заменяли собственная интуиция, наблюдательность и прежде всего отчаянная, порой граничащая с бравадой смелость.
Времена менялись, и эпоха «героизма» ушла безвозвратно. «Гениальных» детективов потеснила техника: приборы и ЭВМ. Действия одиночек в борьбе с преступностью сменила коллективная работа целых групп экспертов, имеющих высшее образование, а иногда и ученые степени.
Бронислав Неваровный не смог и не захотел этого понять. Ведя следствие, он больше полагался на собственный инстинкт, чем на все эти «никому не нужные изобретения». Никто не принижал заслуг майора, не забывали и о его былых успехах, но постепенно его стали отстранять от наиболее сложных дел, загружая административной работой. Все это совпало с тяжелыми семейными неурядицами и продолжительной болезнью, явившейся следствием двухлетнего пребывания в партизанском отряде. Сказывалась и серьезная контузия, полученная в схватке с бандитами.
Трудно сказать, оттеснили майора Неваровного от следственной работы или к этому привело его поведение, ясно было одно: в общении с людьми дипломатом он не был, не проявлял гибкости, подчас бывал излишне прямолинеен и неуступчив.
Другого давно бы отправили на пенсию или перевели бы на иную работу. С Неваровным дело обстояло сложнее. О пенсии он не хотел и слушать. Сменить профессию? Ему, человеку, в 1938 году едва получившему аттестат зрелости, сразу после этого надевшему мундир и не снимавшему его тридцать лет? Сначала действительная служба, потом война, бегство из фашистского концлагеря, партизанский отряд под Радомском и наконец годы работы в милиции.
Нет, ни воеводский комендант — кстати, товарищ и друг Неваровного, — ни «высокое начальство» из Главного управления милиции никогда бы ему не предложили этого. Они прекрасно понимали, что нигде больше Неваровный работать не сможет, а уход на пенсию означал бы для него моральный и физический крах. Надо было найти иной выход. И его отыскали.