— Все управление умрет со смеху: Неваровный стал комендантом крошечного отделения!
— Мог бы придумать аргумент поумнее. До сих пор я не замечал, что тебя особенно волнует мнение окружающих. Но если это важно для твоего самолюбия, могу отдать приказ, что ты направляешься в Подлешную для ведения следствия.
— Тогда будут говорить, что я подчиняюсь Левандовскому.
— Ну что, прикажешь переименовать Подлешную в уездный город и предлагать тебе должность уже уездного масштаба? Единственное, что я могу и считаю необходимым сделать, — это дать тебе несколько надежных ребят, они там наверняка пригодятся.
— И надолго мне придется застрять в этой дыре?
— Даю слово, в любой момент ты сможешь вернуться в Варшаву.
— А как с жильем?
— Не беспокойся. Если тысячи людей ездят со всех сторон в столицу, то один майор может поездить и в обратном направлении. Отделение в Подлешной располагается в довольно просторном доме. В одну комнату поставишь кровать — вот тебе и спальня. Из будущих твоих подчиненных особенно рекомендую Богдана Михаляка. Парень молодой, в прошлом году стал сержантом. Года через два-три хочу направить его в офицерскую школу. Родом он из Женсова и прекрасно разбирается в местных условиях. Очень развитой. Уверен, он далеко пойдет. Можешь на него положиться.
— Вы так говорите, словно вопрос уже решен.
— А ты еще не решил? Между нами говоря, это твой последний шанс снова стать полноправным сотрудником аппарата. А на прошлом поставим крест. Для меня важно как можно быстрее найти убийцу или убийц Квасковяка, но, откровенно говоря, я буду рад, если это сделаешь ты, а не Левандовский. И не потому, что я его не люблю или недооцениваю его способности, — я просто хотел бы убедиться, что не ошибся в тебе. Итак?
— Придется согласиться. Когда я должен приступить к исполнению обязанностей?
— Завтра в Подлешной похороны. У меня в это время совещание в управлении, поэтому быть там я не смогу, вместо меня поедет полковник Неголевский. Хорошо бы и тебе побывать на кладбище. А послезавтра утром примешь подлешновское отделение. Желаю успеха.
— Судя по всему, работа будет нелегкой…
— Прежде всего ты должен выяснить, зачем старший сержант так рано выходил из дому. В этих странных прогулках кроется ключ к раскрытию загадки.
3
На новом посту
На следующий день после похорон старшего сержанта Владислава Квасковяка майор Бронислав Неваровный на электричке приехал в Подлешную и прямиком направился в отделение милиции. Оно располагалось в вилле довоенной постройки, метрах в четырехстах от станции. Дом отстоял метров на десять от улицы и был окружен выкрашенным в зеленый цвет заборчиком. От калитки вела к дому выложенная бетонными плитами дорожка. Справа и слева от нее, на газонах, — две клумбы, окаймленные красным кирпичом. В центре одной из клумб находилась довольно высокая мачта, выкрашенная в белый цвет, со стальным тросиком на блоках для подъема флага. Отороченное черной каймой бело-красное полотнище свисало с середины мачты: сотрудники Квасковяка прощались со своим комендантом.
Майор открыл калитку, прошел по дорожке и вошел в дом. Коридор делил помещение на две равные части. Лестница вниз, закрытая массивной металлической решеткой, очевидно, вела в помещение для арестованных. На дверях слева висела небольшая табличка: «Пост милиции в Подлешной». Неваровный повернул ручку и оказался в небольшой комнате, перегороженной барьером. С одной стороны барьера находилась широкая деревянная скамья и стояло несколько стульев, с другой — два стола, на них телефон и какие-то книги. На стене — государственный герб.
Один стол пустовал, за другим сидел молодой симпатичный сержант и читал газету.
— Добрый день, — сказал майор.
— Угу, — буркнул сержант, не отрываясь от газеты.
Неваровный уселся на скамью и стал ждать, что будет дальше. Прошло минуты три. Милиционер дочитал отрывок детектива в «Трибуне Мазовецкой» и с сожалением отложил газету.
— Вы по какому делу, гражданин?
— Я из Варшавы. Моя фамилия Неваровный, майор Бронислав Неваровный.
— О боже, ну и влип! — молодой человек вскочил так стремительно, что газета оказалась на полу.
— Если не ошибаюсь, сержант Михаляк?
— Гражданин майор, докладывает сержант Михаляк: в штате отделения пять человек. Один на дежурстве, один убит, трое в патруле. — Михаляк выпалил все это одним духом, вытянувшись по стойке «смирно». Заметив собственную неловкость, он тут же поправился. — Вы меня так напугали, что сам не знаю, что говорю. Нас тут четверо. Я дежурю, а двое ушли в патруль. У четвертого сегодня выходной, он дежурит ночью.