Однако в разговоре никто не упоминал об убийстве старшего сержанта Квасковяка. Один лишь раз доктор Воркуцкий сообщил Неваровному, что Общество друзей Подлешной решило установить на могиле бывшего коменданта гранитный памятник. Поначалу, как пояснил председатель Общества, он думал, что это единственная возможность помочь вдове, но потом обнаружилось, что сбор средств в пользу семьи погибшего дал неожиданный результат. Неваровный просто поразился, когда доктор назвал ему сумму. Поскольку майор знал, что пани Квасковяк получила хорошую работу в Рушкове, он больше не беспокоился о судьбе семьи убитого.
Иногда майора просили о той или иной услуге, о вмешательстве с целью ускорения какого-то дела. Майор никогда не отказывался помочь, хотя это не всегда входило в его прямые обязанности. Просто он считал, что таким путем легче и быстрее войдет в местное общество. Все эти люди, в этом майор не сомневался, внимательно следят за каждым его шагом.
Чем больше Неваровный думал о совершенном преступлении, тем больше укреплялся во мнении, что оно имеет связь с местным «избранным обществом». И если большинство его представителей ничего не знают об убийце, то наверняка были и такие, кто мог бы подсказать, где искать преступника и каковы мотивы преступления.
Капитан Левандовский не разделял мнения старшего коллеги. Молодой офицер с огромной энергией искал убийцу среди местных хулиганов и лиц, которым Квасковяк так или иначе насолил. Сотрудники Левандовского периодически появлялись в соседних деревнях. Для самогонщиков наступили тяжелые времена. Каждому из них приходилось доказывать свое алиби. Папки с материалами следствия занимали уже целый шкаф, и протоколов с каждым днем становилось все больше и больше.
Поиски Романа Вятковского по кличке Черный Ромек велись по всей Польше, но пока безрезультатно. И сам он, и его дружки бесследно исчезли. Левандовский был твердо уверен, что поимка этого парня явится поворотным моментом следствия.
Между тем Неваровный снова посетил Зофью Квасковяк, надеясь как-то прояснить вопрос об утренних прогулках ее мужа.
— Не знаю, ничего не знаю, — беспомощно повторяла вдова, — это случилось так неожиданно, так ужасно, что я до сих пор не могу собраться с мыслями.
— Как давно ваш муж стал ходить на утренние прогулки?
— Да уже месяца четыре.
— И всегда так рано?
— Всегда. Он ставил будильник на четыре тридцать.
— А возвращаясь, приносил молоко?
— Обычно молоко уже стояло у дверей, когда Владек выходил из дома, но бывало, что он возвращался с бутылкой.
— Вы никогда не интересовались, куда он ходил?
— Интересовалась, спрашивала его. А он говорил: «Это служебные дела» — и чтоб я в них не совалась. Владек не любил говорить о работе. О том, что творится у них, я чаще узнавала от соседки, жены капрала Неробиса, чем от собственного мужа. Если бы он ходил в другое время, я бы подумала, что он бегает к какой-нибудь бабе.
— Вы никогда не пробовали глянуть, в какую сторону он идет?
— Пробовала. Чаще всего он шел по Резедовой в сторону леса. Иногда сворачивал на Березовую.
— К железной дороге?
— Нет. Я точно не помню, но скорее к улице Акаций.
— А в обратную сторону, к станции?
— Случалось, Владек направлялся и туда, но доходил только до улицы 15-го Декабря и сворачивал направо.
— А по какой улице он возвращался?
— Или по Березовой, или по 15-го Декабря.
— Долго продолжались эти прогулки?
— Обычно через пятнадцать минут Владек возвращался. Но иногда приходил через час, даже полтора.
— Даже так?
— Это было всего два-три раза, такие долгие прогулки.
— Муж всегда выходил рано? Как это началось?
— Владек любил порядок и время от времени проверял, все ли нормально в Подлешной, как несут службу его люди. На такие проверки он выходил рано утром, раза три в месяц. А с июня или июля стал выходить чаще. Сначала раз в несколько дней, а потом почти ежедневно.
— И те длительные прогулки происходили как раз перед его смертью?
— Нет. Недели за три до этого. Последнее время Владек уходил минут на пятнадцать, не больше. А бывало, что и через пять минут возвращался.
— Он выходил в любую погоду?
— Последнее время в любую. Даже в дождь — надевает тренировочный костюм и пошел. Раз я даже разозлилась на него: только пол вымыла, а он пришел мокрый, грязный. А он мне сказал: «Не ругайся, не мы для пола, а он для нас. Еще немного, и все кончится, буду все знать». Вот и узнал!
Негласная проверка Неваровным доктора Воркуцкого не дала ничего интересного. Опытный врач одной из варшавских клиник, имеет частную практику. При операциях ему всегда ассистирует медсестра, приезжающая из Варшавы. У Воркуцкого действительно есть темно-зеленый «фиат», единственная машина такого цвета во всем поселке. Однако никто, кроме разносчика молока, не видел ни ее, ни другой машины на улицах Подлешной в день и час убийства.
Будущий герой автогонок Анджей Белковский был в Подлешной накануне убийства. Он вдребезги разбил красавец «БМВ» и приехал уговаривать папу если не купить новую, то хотя бы отремонтировать эту. Он хотел «при случае» забрать отцовский «вартбург». Кажется, в доме разразился скандал. Анджей не получил ожидаемых денег и поздним вечером на электричке уехал в Варшаву. Это подтвердила кассирша, которая прекрасно запомнила, что продала молодому Белковскому билет на последнюю электричку.
Милиция в Подлешной пока могла похвастаться лишь успехами в кафе «Марысенька», поскольку сержант Михаляк стал заглядывать туда все чаще. Хорошенькая официантка смотрела на него благосклонно и частенько подсаживалась к его столику. Как-то майор видел их обоих, они, держась за руки, шли в сторону станции. Зато инженер Януш Белковский довольно редко показывался у пани Ковальской, и было заметно, что настроение у него неважное. Местные дамы, забегавшие в кафе съесть порцию сырника со взбитыми сливками, получили новую пищу для сплетен.
Заведующая «суперсамом» Ханна Нелисецкая частенько заглядывала в «Марысеньку». Увидев Неваровного, она неизменно замечала: «Пан майор как всегда на посту», — и уверяла нового коменданта, что, несмотря на временные неудачи, он непременно поймает преступника. Подпускала она и другие шпильки. Майор также не скупился на колкости и мечтал отыграться не только в словесном поединке. Но пока для этого не было оснований: Нелисецкая образцово заведовала магазином, выполняя все предписания вышестоящих органов и милиции. Ее просто не на чем было подловить. Как назло, даже дорожки регулярно подметались, а во дворе царил идеальный порядок.
Однажды майор застал в отделении молодого человека. При виде офицера тот встал.
— Гражданин майор, — доложил капрал Неробис, — явился гражданин Роман Вятковский.
— Хорошо, пусть подождет. — Неваровный вошел в свой кабинет.
Через минуту там появился капрал.
— Пан майор, это тот бандит, которого воеводское управление ищет со дня убийства Квасковяка.
— Да, я сразу это понял, как только вы назвали его фамилию.
— Будьте с ним поосторожнее. Оружие лучше держать наготове.
— Зачем?
— Капитан Левандовский уверен, что этот Вятковский убил коменданта, и велел остерегаться его.
— Если даже это сделал он, — усмехнулся Неваровный, — трудно предположить, что теперь он явился, чтобы прикончить меня. Сам пришел?
— Сам. Мы сидели с Михаляком, открывается дверь, и он входит: «Хочу говорить с самим майором».
— Ну хорошо, позовите его.
— Позвонить в Рушков, чтобы за ним прислали машину?
— Успеется. Сначала послушаю, что он хочет сказать.
— Хорошо, пан майор. А я на всякий случай буду стоять за дверью. Если что, крикните.
Роман Вятковский вошел в кабинет и уселся на указанный ему стул. Он молчал, майор тоже. Наконец Черный Ромек не выдержал:
— Пан комендант ни о чем не хочет спросить?
— Это у вас ко мне какое-то дело, а не у меня к вам. Говорите, если хотите, а нет — дверь открыта, я вас не держу.