— Нет, мы по служебному делу. Мне надо видеть доктора.
— Сейчас доложу.
В приемную вышел хозяин дома.
— Добрый день, майор. Вы ко мне? — удивился он.
— К сожалению, да.
Что-то вроде тени беспокойства прошло по лицу доктора, однако он вежливо пригласил гостей в свой личный кабинет.
— Чем могу служить?
Майор вынул из бумажника рецепт.
— Вы писали?
— Подруга дочери жаловалась на сильный кашель. Припоминаю.
— Тройная доза?
— Девочка сказала, что у них дома все кашляют. А в чем дело, майор?
— Думаю, вы прекрасно все понимаете… Достаточно вспомнить недавнее происшествие в школе.
— А что у меня с этим общего?
— Молодая наркоманка отравилась лекарствами. — Говоря это, майор показал другой рецепт. — Здесь сразу несколько лекарств. И тоже тройные дозы. Взгляните.
У доктора, когда он брал листок, слегка дрожали руки. Он внимательно посмотрел рецепт и вернул его майору.
— Такого не помню, — сказал он. — Правда, могло случиться, что кто-нибудь из пациентов попросил меня выписать такие лекарства. В конце концов, тройная доза — это не так и много.
— Согласен. Но взгляните теперь сюда. Тут уже целый набор, причем в максимальных дозах.
— Этого я не выписывал, — заявил Воркуцкий. — Достаточно сравнить эти три рецепта. Это подделка.
— Это очень важное заявление, пан доктор. Можете сделать его письменно?
Врач пожал плечами, но просьбу майора выполнил.
— Возможно, я на минутку вышел из комнаты. Бланки рецептов лежали на столе, и кто-то из пациентов… Впредь буду осторожнее…
— В аптеках мы обнаружили более сорока таких рецептов. Надеюсь, теперь вас не удивляет наш визит?
— Не могу поверить.
— Однако это факт. Все рецепты у меня с собой, в этом бумажнике.
— Невероятно! Кто-то украл целую стопку бланков рецептов с печатями. Причем сделал это так искусно, что я ничего не заметил. Понимаю, что доля вины лежит на мне. Вы хотите привлечь меня к ответственности?
— Нет, не вас. Думаю, что этого урока для вас будет достаточно.
— Спасибо, пан майор.
— К сожалению, — сказал Неваровный, — дело этим не кончается. Я должен поговорить с вашей дочерью.
— С Янкой? О чем?
— О распространении наркотиков в школе.
— Янка?! Не может быть!
— У меня есть ордер прокурора на обыск в вашей квартире. Я не воспользуюсь им в полной мере, осмотрю только комнату панны Янины Воркуцкой. — Офицер милиции показал доктору этот документ.
— Невероятно! Могу ли я при этом присутствовать?
— Конечно, я даже хотел просить вас об этом. Мне очень жаль, что так получилось. Но служба есть служба. Прошу пригласить еще кого-нибудь в качестве свидетеля, хотя бы вашу медсестру.
— Это недоразумение, которое сейчас выяснится! Прошу вас. — Доктор направился в холл, оттуда винтовая лестница вела на второй этаж.
Там он постучал в одну из дверей. Услышав «войдите», трое мужчин вступили в комнату. Янка лежала на тахте и просматривала журнал.
— Яночка, — начал доктор, — панове из милиции. Они имеют разрешение на обыск квартиры и хотят поговорить с тобой.
— Со мной?.. Ничего себе номер, — сказал девушка, не меняя позы.
Неваровный оглядел комнату. На туалетном столике лежала дамская сумочка. Майор подошел и взял ее в руки. Это подействовало на Янку.
— Вы не имеете права! — она вскочила с тахты и подбежала к офицеру.
— Успокойтесь! — тон майора был уже не так вежлив, как в разговоре с доктором, в нем звучали металлические нотки. — А то я прикажу сержанту подержать вас или надеть наручники. У меня имеется ордер на обыск, что я и делаю. Ясно?!
— Вы посмотрите, какой важный! Вышвырнули из Варшавы, а задается!
Майор пропустил грубость мимо ушей и выложил на стол содержимое сумочки. Носовой платок, кошелек, губная помада, духи, записная книжка и два карандаша, а также… пачка рецептурных бланков, уже с печатями. Несколько бланков были заполнены.
— Видите, пан доктор, — сказал Неваровный, — как быстро выяснилась загадка пропажи бланков. Лаборатория криминалистики в Варшаве сравнила надписи на рецептурных бланках с образцами почерка вашей дочери. Обнаружилась полная идентичность.
Доктор Воркуцкий молчал, у него на лбу выступили крупные капли пота.
— Вы нам сами отдадите все лекарства? И те, в аптечной упаковке, и те, уже растертые в порошок и перемешанные, из которых вы делаете то, что называется героином. Или нам лучше произвести в комнате обыск?
— Вы не имеете права. У меня могут быть такие лекарства, которые мне нравятся, а употребляю я их в количествах, которые сама считаю нужным.
— В определенных количествах они становятся наркотиками.
— Ну и что? Ни милиция, ни ваш прокурор ничего не могут сделать. Чихала я на вас! И не пугайте меня принудительным лечением. Почему бы и нет? Будем, по крайней мере, в своем кругу, без нудных родителей, глупых товарищей и еще более глупых учителей.
— Ну что ж, не хотите отдавать добровольно, сам найду. — Офицер милиции стал спокойно расхаживать по комнате и безошибочно находить разные, даже довольно искусные, тайники с лекарствами. На столе вырос целый холмик разноцветных упаковок. Польские и заграничные лекарства, широко распространенные и дефицитные.
— Не одна аптека, доктор, могла бы позавидовать такой коллекции.
— Янка, побойся бога, что ты делала?
— Я вам скажу, — вместо нее ответил майор. — Толкла в ступке, молола в кофейной мельнице. Потом делала смесь, рецепт которой нам известен точно: на дне сумочки отравившейся девушки мы нашли немного этой гадости. Потом смесь упаковывалась и продавалась в школе под видом героина.
— Значит, та девочка отравилась снадобьем, приготовленным моей дочерью? Янка, это правда?
— Она просто дура. Сама виновата. Я ей хорошенько объяснила, как глотать. А она сразу все, да еще на уроке. И потом, я этим не торговала. Давала только тем из нашей компании, которые хотели перейти на порошки.
— Проверим.
— Проверяйте хоть до страшного суда. Надоела мне эта болтовня! — Панна Воркуцкая снова растянулась на тахте. — Оставь меня в покое, отец! Изложи свои поучения внизу.
Неваровный делал вид, что не обращает на нее ни малейшего внимания. Он спокойно сел за стол, вынул из портфеля бланк протокола обыска и не спеша заполнил его, потом прочел вслух и обратился к доктору:
— Все правильно? Если да, прошу подписать.
Воркуцкий молча поставил свою подпись.
— А теперь вы, панна Воркуцкая. Можете даже добавить свои замечания в протокол.
— Я не хочу ничего ни добавлять, ни вообще подписывать.
— Хорошо. Отметим: подозреваемая Янина Воркуцкая отказалась подписать протокол. До выяснения дела вы арестованы. Можете взять с собой полотенце, мыло и немного еды.
— Пан майор… — умоляющим тоном начал доктор.
— А я отсюда не тронусь, и ничего вы мне не сделаете.
— Не вынуждайте меня применять силу.
— Вы только посмотрите, какой он грозный, этот майорчик!
Неваровный потерял терпение.
— Михаляк, — приказал он сержанту, который в полном остолбенении наблюдал эту картину, — наденьте наручники.
— Попробуй только подойти ко мне, скотина, я тебе глаза выцарапаю!
Сержант вопросительно глянул на майора.
Неваровный быстрым движением схватил девушку за руки.
Щелкнули наручники. Майор заставил Воркуцкую встать с тахты.
— Мне очень жаль, пан доктор, — сказал он. — Но иначе мы поступить не могли. Вы сами все видели и слышали.
— Какой из тебя отец, какой из тебя мужчина?! Ты позволяешь этим скотам…
— О боже, боже! — Воркуцкий упал в кресло и закрыл лицо руками.
— Она в наркотическом трансе, — отметил Неваровный. — Пока мы задержали ее на сорок восемь часов по обвинению в распространении наркотиков, краже и подделке рецептов.
— Я, как отец, не буду ее обвинять, — сказал Воркуцкий.
— Если бы она из вашего бумажника вытащила тысячу злотых или даже больше, вмешательство милиции могло бы последовать только в результате жалобы пострадавшего члена семьи. Здесь же речь идет не только о краже, но и о подделке рецептов.
— Ужас! Янка, моя дочь, арестована!..
— Пока только задержана. Принесите для нее в отделение туалетные принадлежности и еду. Идем.