Мотор дымил, захлебывался, уже слышались перебои.
Самолет шел со снижением, и теперь ясно видны были языки пламени, лизавшие моторный обтекатель. Сзади густел, набухал черный шлейф дыма.
Ефросинья, разумеется, понимала смысл последовавшей команды. Значит, положение серьезное, вероятно, придется оставлять самолет, прыгать с парашютом.
Может быть, экипаж попытается спасти самолет, а главное — ценную заснятую фотопленку? Даже если командир, выключив горящий мотор, решится посадить подбитую машину, им, пассажиркам, все равно прикажут заблаговременно прыгать. Рисковать их жизнью не станут…
Внутри фюзеляжа держался вьюжный холод, дюралевые стенки заиндевели. Медленно распахнулись створки бомболюка, обжигающий стылый ветер ворвался внутрь. Внизу четко виделись изгибы траншей, стелющиеся дымы пожаров и прямо под самолетом — белые хлопушки зенитных разрывов, похожие на клочки трепаной ваты. Хорошо знакомая картина: под ними был фронт…
Обе завороженно, с ужасом смотрели в провал бомболюка: прыгать прямо на окопы, да еще с такой высоты? Их же перестреляют, как куропаток, по парашютам будут палить все кому не лень!
Из узкого лаза-прохода появилась громоздкая фигура штурмана полка. Он тоже был готов к прыжку; шлемофон туго затянут у подбородка, и от этого одутловатое лицо его казалось сердитым, злым. Тараща глаза, закричал:
— Бабы, прыгайте! Какого черта?! Или сквозняка боитесь?
Сима Глаголина погрозила ему кулаком:
— За «бабу» я еще рассчитаюсь с тобой!
— Чего, чего? — не понял штурман.
— А того! Посторонись! — Сима оттолкнула его в сторону и прыгнула в бомболюк.
Ефросинья, нащупав вытяжное кольцо, прыгнула следом.
13
«Хайделагер» переживал суматошные авральные дни. Из Берлина сообщили, что министр вооружений Альберт Шпеер наконец-то согласовал во всех инстанциях одобренный фюрером проект срочного строительства на французском побережье серии бетонных бункеров для подземного запуска ракет «Фау-2». И хотя военные считали, что с точки зрения маскировки и безопасности ракеты следует запускать прямо с открытых стартовых столов, фюрер решительно настаивал только на подземных бункерах. Руководству полигона следовало срочно закончить строительство трех таких опытных бункеров и произвести из них по нескольку пробных пусков ракет. Разумеется, эта задача возлагалась в первую очередь на полковника Крюгеля.
Он, как никто другой, понимал абсурдность упрямой затеи фюрера: дорогостоящий и громоздкий бетонный бункер со множеством подземных казематов в любом случае мог быть обнаружен авиаразведкой, и уничтожение его не составляло труда для авиации, несмотря на семиметровые перекрытия из сплошного бетона. Тем более теперь, когда «летающие крепости» и «либерейторы» противника запросто берут на борт супербомбы весом в несколько тонн.
Что ж, чем хуже — тем лучше. Этим давно уже руководствовались друзья Крюгеля из тайной офицерской оппозиции. Очередная глупость Гитлера в общем-то работала в их пользу, и потому Ганс Крюгель, шеф-строитель «Хайделагера», отнюдь не собирался саботировать или тормозить эксперименты с бесполезными бункерами. Пусть будет так. Жаль только выброшенного на ветер дефицитного материала, особенно высокосортного цемента. Да и напрасного труда жалко.
В летние дни на полигоне изрядно доставалось всем. Даже толстяк Грефе осунулся, похудел, штаны и засаленный пиджак болтались на нем как на вешалке. Его можно было понять — целый месяц бессонных ночей. С наступлением лета испытательные стенды полностью перешли на ночную работу, в целях маскировки ракеты запускались только в темное время суток. И не без основания. Говорят, что в окрестных лесах действуют отряды польского Сопротивления, а по данным Ларенца, в район полигона заброшены советские диверсионные группы.
Из ракетного штаба генерала Дорнбергера в Шведте-на-Одере, который имел кодовое наименование «00400», почти ежедневно поступали указания, приказы, сыпались окрики; высокое начальство торопило «Хайделагер» с окончанием экспериментов. Фюрер требовал уже текущим летом во всем объеме развернуть против Англии ракетную войну, рассчитанную на то, чтобы наконец-то поставить на колени строптивых «сынов Альбиона».
А на испытательной площадке, как назло, началась серия неудач: запускаемые ракеты взрывались и падали одна за другой.
Крюгеля это не могло не заинтересовать. Однажды поздно вечером, несмотря на адскую усталость, он решил под благовидным предлогом побывать на испытательном стенде, выразить сочувствие бедняге Грефе, а заодно попробовать узнать, в чем же все-таки дело? Ему в самом деле не мешало знать о ракетных перипетиях из первых рук. Не понадобятся ли вскоре эти сведения Клаусу фон Штауффенбергу или его друзьям? На днях англо-американские союзники высадились в Нормандии, а это наверняка поведет к большим переменам, может быть, даже внутри Германии.