Интересно бы знать, кто за все это ответит перед историей?
Во всяком случае не нацисты, которые чванливо именуют себя «честью и совестью германского народа», не садисты-эсэсовцы типа Ларенца и Бергера и, конечно, не каннибалы-ученые, вроде растрепанного Фрица Грефе. Эти ловкачи всегда сумеют вывернуться.
А отвечать прядется обязательно. Но — кому?
Крюгель раздраженно походил по комнате, взглянул на бумаги, разложенные на столе под абажуром лампы, поморщился: черт бы побрал этот бюрократический «план эвакуации»! Никому не нужные расчеты, раскладки, варианты, словно на каких-нибудь мирных инженерно-штабных учениях. Хотя абсолютно ясно: все полетит к дьяволу только по одной причине — нехватки транспортных средств.
Какая глупость — эвакуация в глубь Германии! Как будто в Германии существует Сибирь или Дальний Восток, недосягаемые для бомбардировочной авиации. Ведь тот же бригадефюрер Каммлер — новоиспеченный комиссар ракетного командования, прилетавший сюда вчера проводить экстренное совещание, — прекрасно понимает всю бессмысленность затеи с эвакуацией. Они повезут демонтированное оборудование только дли того, чтобы подставить его под англо-американские бомбежки и превратить в хлам, груды металлолома.
Но таков приказ. Все та же пресловутая «несгибаемая имперская воля», которая явно не в ладах с разумом!
Уйти от ответственности честному офицеру очень легко: под рукой всегда есть пистолет. Но это та же трусость. Кроме того, сейчас даже думать об этом нельзя — предстоит еще многое. И как знать, не переменится ли чаша весов, ведь вовсе не случайно Пихлер прислал неделю назад закодированное предупреждение!
Надо ждать. Быть готовым к внезапным событиям.
Спал Крюгель плохо, беспокойно (кстати, уже которую ночь), Долго ворочался, вспоминая вчерашнее совещание, грузную мешковатую фигуру бригадефюрера Каммлера, его громадные кулаки, будто для угрозы выложенные на канцелярский стол.
А Ларенцу повезло. И Бергер не прилетел, и никакой имперской комиссии не состоялось. Вместо нее — грубая солдафонская речь Каммлера, полная бахвальства и высокомерия, сдобренная фальшивыми выкриками-призывами. Можно было подумать, что беспредельно преданный бригадефюрер сию же минуту очертя голову ринется на передовую под русские снаряды и пули, увлекая за собой прокисшее тыловое офицерство.
Впрочем, сразу же после речи он укатил на аэродром и улетел совсем в противоположном от фронта направлении.
Из всего полигонного начальства, прибывшего на совещание, пожалуй, один лишь Ларенц зарядился удесятеренной энергией, как того требовал бригадефюрер. Остальные пришли и ушли кислыми.
С Ларенцем все понятно: чернофуражечники всегда найдут взаимопонимание и друг друга не обидят. По принципу: ворон ворону глаз не выклюет. Так было и тут. Бригадефюрер не только похвалил коменданта за умело проведенную акцию по уничтожению советских парашютистов-разведчиков, проникших на территорию полигона, но и безоговорочно одобрил его поистине изуверскую идею перенести лагерь военнопленных к железнодорожному мосту, разместить его вплотную и открыто — пусть попробуют русские бомбить этот стратегически важный мост!
Даже он, матерый гроссмейстер провокаций, удивленно хмыкнул, однако сказал: «Утверждаю!»
Самое неприятное, пакостное в этом «срочном мероприятии» состояло в том, что именно Крюгелю, как шефу строителей, было приказано выделить бульдозеры и обеспечить расчистку площади под новую дислокацию лагеря. А кроме того, выделить необходимое количество «инженерного материала» (так эсэсовцы именовали колючую проволоку и бетонные столбы ограждения).
Крюгель только потом, после совещания, понял и оцепил, какую злую шутку сыграл с ним изобретательный Макс Ларенц, подкинув это заданьице «имперской важности»: на саперных складах не было необходимого количества проволоки. Да и откуда ей взяться, когда «Хайделагер» давно уже израсходовал все мыслимые лимиты, окутавшись колючим забором протяженностью в десятки километров!
Неизвестно, как удалось бы Крюгелю выпутаться из безвыходной ситуации, если бы командир минно-саперной роты не подсказал, что недалеко, в Жешуве, на железнодорожной станции, застряли два эшелона с инженерным оборудованием, предназначенным для группы армий «Северная Украина». (Штабу группы теперь было не до оборонительных работ: два дня назад русские прорвали фронт под Львовом и, судя по всему, начали новое масштабное наступление.)