Роман Смирнов
Пробуждение 4. Польский поход
Глава 1
Карта
1 книга: https://author.today/work/545176
2 книга: https://author.today/work/546522
10 сентября 1939 года. Москва, Кремль
Карта Польши занимала весь стол. Склеенная из четырёх листов, с красными и синими стрелками, нанесёнными утром и уже неточными к вечеру. Война двигалась быстрее карандаша. Шапошников обновлял обстановку дважды в сутки, и каждый раз синие стрелки, немецкие, продвигались на восток, а красные, польские, становились короче, тоньше, растворялись.
Сергей стоял над ней, упираясь руками в край стола. Рядом Шапошников, прямой, в наглаженном мундире, с пенсне, за которым глаза казались крупнее, чем были. Глаза штабиста, привыкшего смотреть на войну сверху, где нет людей, а есть дивизии, нет лиц, а есть номера.
— Обстановка на утро десятого, — начал Шапошников, не заглядывая в записи. Помнил всё наизусть, каждый номер корпуса, каждое направление удара. — Немецкая группа армий «Юг» вышла к Висле на фронте от Сандомира до устья Сана, Кельце взят четвёртого, Краков шестого. Десятая армия Рейхенау ведёт бои на подступах к Варшаве с юго-запада.
Карандаш скользнул по бумаге — сухо, коротко.
— На севере: Гудериан в Данцигском коридоре, движется к Бресту. Данциг объявлен «свободным», то есть аннексирован. Модлин в осаде. Варшава в полуокружении, бомбардировки ежедневно.
— Польская армия? — спросил Сергей.
— Организованное сопротивление только вокруг Варшавы и в полосе армии «Познань». Здесь, — карандаш ткнул в излучину Бзуры, — генерал Кутшеба ударил во фланг Восьмой армии Бласковица. Единственная польская контратака за всю войну. Отчаянная: в тылу у Кутшебы уже никого нет, снабжение прервано, отступать некуда.
— Связь с польским Генштабом?
— Потеряна. Правительство покинуло Варшаву ещё пятого числа. Сейчас где-то в восточных воеводствах, предположительно район Бреста — Влодавы. Связь с армией эпизодическая. Рыдз-Смиглы выехал из Варшавы ещё раньше; его штаб, по нашим данным, тоже на востоке, но точное местонахождение неизвестно. Фактически армия без головы.
Армия без головы. Сергей смотрел на зелёное поле Польши и видел то, чего не видел Шапошников. Не стрелки и не номера, а рисунок, который однажды может лечь на другую карту. Танковые клинья, рассекающие фронт. Котлы. Штабы, потерявшие связь с войсками. Только стрелки будут направлены через его границу.
Он тряхнул головой. Не сейчас.
— Варшава?
— Держится. Гарнизон около ста тысяч, включая ополчение. Артиллерия есть, боеприпасы пока есть. Рыдз-Смиглы приказал оборонять до последнего. Без снабжения продержатся неделю, может, две.
Шапошников помолчал. Снял пенсне, протёр полой кителя.
— Товарищ Сталин. Вопрос о сроках.
— Я знаю.
— Если мы входим, нужна директива войскам. На подготовку, развёртывание и выдвижение к границе требуется минимум пять суток. Логистика, транспорт, сосредоточение…
— Семнадцатое, — сказал Сергей.
Шапошников надел пенсне. Посмотрел на Сергея коротко, оценивающе.
— Семнадцатое, понедельник. Через семь дней. По плану развёртывания мы успеваем впритык. Два фронта: Белорусский и Украинский. Если начать переброску завтра…
— Начинайте сегодня.
Не спросил «почему семнадцатое». Привык, что «Сталин» называл даты, которые потом оказывались верными. Шапошников был штабистом: дата есть — можно работать.
Семнадцатого и в той истории советские войска вошли в Польшу. К тому дню правительство покинет страну, и формальный повод — «защита братских народов» — станет хотя бы наполовину убедительным.
Молотов пришёл в девять вечера, без вызова. Случалось редко: Молотов был человеком порядка, расписания, протокола. Если приходил сам, значит, новость не ждала утра.
Сел напротив. Портфель на коленях, руки на портфеле. Невзрачный, в мятом костюме, похожий на бухгалтера из жилконторы. Никто из европейских дипломатов, встречавших Молотова за столом переговоров, не мог поверить, что этот человек управляет внешней политикой крупнейшей страны мира. Молотов это знал и пользовался.
— Международная обстановка, — начал он без предисловий. — Англия и Франция объявили войну Германии третьего. С тех пор ничего. «Странная война». Линия Мажино стоит, за ней шестьдесят французских дивизий, не двигающихся с места. Английский экспедиционный корпус перебрасывается во Францию, четыре дивизии, темп черепаший. Бомбардировочная авиация RAF сбрасывает над Германией листовки.