— Спрашивайте.
— Вы ждёте большую войну?
Прямой вопрос. Сергей помедлил с ответом.
— Война в Европе уже идёт. Германия, Франция, Англия. Польши больше нет. Финляндия получила урок. Но это не конец. Это начало.
— И мы будем втянуты?
— Рано или поздно. Вопрос не «если», а «когда».
Кузнецов кивнул. Не удивился. Он и сам так думал.
— Тогда я понимаю, зачем план эвакуации.
— Хорошо, что понимаете.
Сергей встал, давая понять, что разговор заканчивается.
— Система готовностей, которую вы ввели на флоте. Она правильная. Продолжайте. И подумайте, как передать этот опыт армии. Не приказом, но примером.
— Понял.
Кузнецов встал, одёрнул китель.
— Разрешите идти?
— Идите. Доклад оставьте.
Кузнецов положил папку на стол и вышел.
Сергей взял папку, пролистал. Цифры, схемы, выводы. Толковый документ, толковый человек. Один из немногих, кто готовился к войне, а не делал вид.
Завтра придёт Найдёнов со своими радиостанциями. Послезавтра — Карбышев с чертежами дотов. Работы много.
Он отложил папку и потянулся к телефону.
Так лучше?
Глава 37
Провод
15 января 1940 года. Москва, Кремль
Найдёнов вошёл боком, прижимая к груди две папки. Сел на край стула, папки положил на колени. Лицо серое, осунувшееся, под глазами тени. Пальцы в чернильных пятнах, ногти обкусаны. Сорок два года, а выглядит на пятьдесят.
Сергей знал его историю. Инженер-связист, начинал в двадцатых на телеграфе в Нижнем Новгороде. Потом радио, потом армия. Строил станции на Дальнем Востоке, налаживал связь в Средней Азии, во время басмаческой войны провёл линию через пустыню. В тридцать седьмом чудом избежал ареста: начальника взяли, а его нет, просто не успели. После этого работал за троих, словно отрабатывал чужую вину. Или свою удачу.
Люди, которые выжили в тридцать седьмом, делились на два типа. Одни сломались, замолчали, перестали проявлять инициативу. Другие, наоборот, начали работать яростно, словно пытались доказать, что их не зря оставили. Найдёнов был из вторых.
— Докладывайте.
Найдёнов открыл верхнюю папку. Листы внутри исписаны мелким почерком, цифры в столбик. Аккуратный почерк человека, который привык к точности. Каждая цифра проверена, каждая строчка подтверждена документом.
— Завод имени Козицкого, Ленинград. С ноября выпущено сто двадцать две радиостанции РБ. Принято военпредом семьдесят одна.
— Сорок два процента брака.
— Сорок одна и восемь десятых.
Поправил. Точность — его религия. Неточность — смерть. В буквальном смысле: за срыв плана расстреливали.
Сергей смотрел на него. Найдёнов не поднимал глаз, говорил в папку. Голос ровный, без интонаций. Человек, который давно не спал и давно перестал это замечать.
— РБ — это какая станция?
— Ротная, товарищ Сталин. Радиостанция батальонная, но фактически используется в ротах. Дальность пятнадцать километров, вес двадцать один килограмм с батареей. Несёт один человек, работает другой. Основное средство связи пехоты.
— Основное, но бракованное.
— Так точно.
— Причины?
— Три основных.
Найдёнов достал отдельный листок. Схема, стрелки, подписи от руки. Рисовал сам, видно по почерку.
— Первая: кварцевые резонаторы. Пьезоэлементы от Шубникова нестабильного качества. Разброс частот превышает допуск. Из партии в сто элементов двадцать-тридцать идут в брак.
— Объясните для неспециалиста. Что такое кварцевый резонатор и почему он важен.
Найдёнов поднял голову. Впервые за разговор посмотрел Сергею в глаза.
— Кварц — это кристалл. Природный минерал, который при механическом воздействии создаёт электрический сигнал. И наоборот: при подаче тока вибрирует с определённой частотой.
Он показал пальцами размер.
— Пластинка толщиной в миллиметр, шириной в сантиметр. Если вырезать правильно, она вибрирует ровно на нужной частоте. Тысяча герц, пять тысяч, десять тысяч. Это сердце радиостанции. Задаёт частоту передачи и приёма.
— А если вырезана неправильно?
— Частота плывёт. Станция передаёт на одной волне, приёмник ждёт на другой. Связи нет. Или есть, но с помехами, с искажениями. Голос не разобрать, морзянка сливается.
Найдёнов ткнул пальцем в схему.
— Вторая проблема: пайка. Ручная, оловянно-свинцовая. Зависит от монтажника. Обученных двенадцать, нужно тридцать. Человек устал, рука дрогнула, припой лёг криво — контакт ненадёжный. На заводе работает, в поле отходит.
— Третья?