— А на практике?
— На практике провод рвётся, посыльного убивают. Батальон остаётся глухим и слепым. Командир полка не знает, что происходит на передовой. Командир дивизии не знает, что происходит в полках. Армия воюет вслепую.
Сергей посмотрел в окно. Снег падал ровно, бесшумно. Мирный день в мирном городе. А через восемнадцать месяцев…
Он знал, что будет через полтора года. Знал из той жизни, из книг, которые читал когда-то давно. Связь — одна из главных причин катастрофы сорок первого. Штабы теряли управление в первые часы. Дивизии действовали вслепую. Приказы не доходили, донесения опаздывали. Армия, у которой больше танков и самолётов, проигрывала, потому что не могла координировать действия.
— Другие заводы?
— Два варианта. Первый: Горьковский радиозавод. Делают гражданские приёмники, но база позволяет перепрофилировать. Инженеры есть, оборудование есть, культура производства есть. Месяц на переоснастку, к марту первые образцы. К осени пятьсот станций в месяц.
— Делайте.
— Нужен приказ наркомата. Директор упирается, говорит: план по приёмникам никто не снимал.
— Приказ будет. Сегодня. Что ещё?
— Второй вариант: Воронежский «Электросигнал». Мощнее Горького, но загружен авиационными рациями. РСИ-4 для истребителей. Если забрать часть мощностей, ВВС недополучат.
— Сколько?
— Тридцать-сорок процентов плана по РСИ-4.
Сергей поднялся. За стеклом Кремль, снег на стенах, дым из труб. Январь. До лета полтора года. До войны, может быть, столько же. Каждое решение — выбор между плохим и худшим.
Истребители без раций — плохо. Чкалов говорил об этом. Пехота без раций — ещё хуже. Но истребителей меньше, и они уже летают. Пехота — миллионы. Каждый батальон, каждая рота.
— «Электросигнал» не трогаем. Истребителям нужна связь. Горький да. Плюс Козицкий: третья смена, набор монтажников, ускоренное обучение.
— Сколько монтажников можно подготовить за три месяца?
— Двадцать-двадцать пять. Если курсы при заводе. Но курсы — это люди, помещение, станции для практики.
— Людей найдёте. Помещение директор выделит. Станции… бракованные. Те, что не прошли приёмку. Пусть учатся на них, чинят, собирают заново. Двойная польза.
Найдёнов записывал в блокнот. Карандаш двигался быстро, почерк мелкий, неразборчивый. Стенография, которую понимал только он сам.
— Организуйте. Директору передайте от моего имени: третья смена с первого февраля. Ночная доплата двойная. Кто не захочет работать ночью — не заставлять. Кто захочет — платить честно.
— Понял.
— И качество. Брак сорок процентов недопустим. Двадцать — плохо. Десять — терпимо. К лету выйти на десять.
— Это означает замену кварца и переделку корпусов.
— Значит, замена и переделка. Шубников получит оборудование. Корпуса… кто делает?
— Завод «Красный металлист», Ленинград. Штамповка, сварка.
— Пусть Козицкий работает с ними напрямую. Каждый бракованный корпус — назад на «Металлист» с актом. Пусть видят, сколько их брака возвращается.
— Директор «Металлиста» будет недоволен.
— Директор «Металлиста» будет делать свою работу. Или я найду другого директора.
Найдёнов кивнул. Записал.
— Теперь радисты.
Найдёнов перевернул страницу в папке. Ещё одна таблица, ещё одни цифры.
— Подготовленных в войсках четырнадцать тысяч. Штатная потребность двадцать две. Дефицит восемь тысяч.
Он поднял голову, посмотрел на Сергея. Глаза красные, воспалённые. Взгляд человека, который устал, но не сдаётся.
— Но «подготовленных» условно. Из четырнадцати тысяч работать на ключе со скоростью двенадцать групп в минуту могут меньше трети.
— Двенадцать групп — это норма?
— Минимальная норма для боевых условий. Группа — это пять знаков. Двенадцать групп — шестьдесят знаков в минуту. Один символ в секунду. Этого хватает для коротких донесений. Для серьёзной работы нужно восемнадцать-двадцать групп.
— То есть меньше трети умеют работать даже на минимуме.
— Так точно. Остальные знают азбуку Морзе, могут включить станцию, передать короткое сообщение. «Атакуют. Прошу помощь. Координаты такие-то». Это они могут. Но связь в бою — это не короткое сообщение.
Найдёнов отложил папку.
— Связь в бою — это непрерывный обмен. Командир запрашивает обстановку. Подчинённый докладывает. Командир корректирует приказ. Подчинённый уточняет. Снова и снова, пока идёт бой. Это сотни сообщений за час. Плюс помехи, плюс перестройка частот, когда противник глушит, плюс работа под обстрелом, когда руки трясутся и голова не соображает.