— Красные, — Шапошников повернулся к залу. — Первый час. Связь потеряна с тремя штабами дивизий первого эшелона. Два аэродрома выведены из строя. Штаб третьей армии без связи на сорок минут. Штаб округа получил первые донесения о переходе границы в пять сорок пять.
— Реакция?
— По уставу — доклад в Москву, запрос указаний. По пособию — активация плана прикрытия без ожидания указаний.
— Действуем по пособию, — сказал Шапошников. — Командующий округом отдаёт приказ на занятие позиций по плану прикрытия. Мехкорпуса в готовности к маршу.
Ковалёв поднял руку.
— Запасные частоты связи?
— Активированы через час двадцать, — ответил Василевский. — Процедура требует времени: коды, позывные, проверка.
— За час двадцать синие продвинулись на пятнадцать километров, — добавил Тухачевский. — За сорок минут без связи штаб третьей армии не знал, что происходит на границе. Когда узнал, граница была в двенадцати километрах позади.
Игра пошла.
Ход за ходом. Сутки за сутками. Фишки двигались по карте, стрелы удлинялись, кольца сжимались. Тухачевский играл жёстко, без колебаний. Каждый ход точный, расчётливый. Он знал немецкую тактику, он сам её описывал в статьях десять лет назад. Теперь он применял её против своих.
Иссерсон подсказывал детали. «Здесь узкое место, мост на одну полосу. Пробка на три часа». Баграмян считал на линейке: «Расход горючего при таком темпе — сорок тонн в сутки на дивизию. Запас на трое суток, потом стоп».
Но Тухачевский учитывал и это.
— Колонна снабжения идёт за головной группой в двадцати километрах. Догонит к вечеру. Пробка на мосту — объезд через брод. Потеря два часа, не три.
Северная группа — сорок километров за первый день. Обошла укрепрайон у Гродно с севера, вышла на оперативный простор. Пехота отстала на пятнадцать километров, но танки шли вперёд. Классическая тактика: танки прорывают, пехота добивает.
Центральная — двадцать пять километров. Упёрлась в укрепрайон западнее Бреста. Доты держались, гарнизоны отстреливались. Но танки обтекали их с флангов, как вода обтекает камни. Доты оставались в тылу, изолированные, без снабжения. Они продержатся неделю и сдадутся.
Южная — тридцать километров. Прошла между дивизиями пятой и шестой армий, которые не успели занять позиции. Командиры дивизий получили приказ на выдвижение в шесть утра. К этому времени танки противника были уже в двадцати километрах. Разрыв в двадцать километров, в который хлынула мотопехота.
Шапошников отвечал. Методично, спокойно. Отводил дивизии, когда угроза обхода становилась реальной. Ставил заграждения, когда было время. Контратаковал, когда видел возможность.
Но возможностей было мало. Слишком мало.
— Конец первых суток, — объявил он. — Пятая армия, контрудар мехкорпусом во фланг южной группы.
Тухачевский посмотрел на часы на стене. Потом на карту. Потом снова на часы.
— Приказ на контрудар отдан в четырнадцать ноль-ноль. Верно?
— Верно.
— Мехкорпус находится здесь. — Указка ткнулась в точку в шестидесяти километрах от линии прорыва. — Марш начнётся не раньше восемнадцати ноль-ноль. Четыре часа на подготовку, это минимум. Марш — шесть часов. Развёртывание — три часа. Прибытие к месту удара — утро вторых суток.
Он переставил синюю фишку.
— К этому времени моя южная группа будет здесь. На тридцать километров восточнее.
Указка ткнулась в новую точку.
— Мехкорпус ударит в пустоту. Или в мою мотопехоту, которая уже заняла оборону и ждёт.
Тишина. Василевский что-то записал в блокнот. Жуков подался вперёд, глаза прищурены.
— Альтернатива? — спросил Шапошников.
— Не бить вообще. Или бить раньше, с меньшими силами. Один полк вместо корпуса, но в первые часы.
— Полк не остановит танковую группу.
— Не остановит. Но замедлит. Разница.
Вторые сутки. Северная группа у Лиды. Центральная обошла Брест с севера и юга, крепость в окружении. Южная на подступах к Дубно.
Третьи сутки. Северная группа у Вильнюса. Центральная прорвалась к Барановичам. Южная взяла Ровно, повернула на Житомир.
Первый эшелон обороны перестал существовать как сплошной фронт. Разрывы в двадцать, тридцать, сорок километров. Дивизии, которые ещё держались, оказывались в изоляции. Связь работала урывками. Приказы опаздывали.
— Критерий отхода? — спросил Тухачевский, глядя на Шапошникова. Голос ровный, без злорадства. — По пособию: если танковый клин прошёл тридцать километров за флангом — отходить. Северная группа прошла тридцать пять за флангом третьей армии.