Он обвёл карту указкой.
— Промежуточные рубежи задержали продвижение на пять-шесть суток. Без них синие были бы у Минска на восьмые сутки, а не на четырнадцатые.
Тишина. Двенадцать человек смотрели на карту. На синие стрелы, которые пронзили оборону. На красные фишки, которые лежали в котлах.
Жуков заговорил первым. Встал, подошёл к карте.
— Рубежи работают. Стырь — двое суток. Ковель — трое. Старая граница — четверо. Без пособия было бы хуже. Но этого мало.
Он провёл пальцем по карте.
— Проблема не в рубежах. Проблема в скорости решений. Каждый раз, когда красные ждали приказа из Москвы или из штаба округа, синие уходили на тридцать километров. Пособие даёт критерии отхода — это хорошо. Но не даёт критериев контрудара.
— Когда бить — ясно, — возразил Тухачевский. — Когда мехкорпус на месте и связь работает. За четырнадцать суток такой момент наступил дважды. Контрудар пятой армии на третьи сутки. Контрудар резервов фронта на десятые.
— Дважды — достаточно, если удар в нужную точку.
Жуков ткнул пальцем в карту. В точку за линией синих, там, где тянулись тыловые коммуникации.
— Контрудар пятой армии на третьи сутки. Ошибка. Бить нужно было не во фланг головной группы, а в основание клина. Сюда. Перерезать снабжение. Колонны с горючим, с боеприпасами. Тогда головная группа останавливается через двое суток. Без горючего танк — груда металла. Без боеприпасов — мишень.
Тухачевский посмотрел на него. Долго, оценивающе. Два генерала, которые думали о войне. Два генерала, которые видели её по-разному.
Потом кивнул.
— Согласен. Удар в основание эффективнее. Но требует данных о маршрутах снабжения. Мы знаем, где танки противника. Мы не знаем, где его колонны с горючим.
— Авиаразведка.
Жуков повернулся к залу.
— Единственное, что даёт информацию в реальном времени. Одна эскадрилья на округ, специализированная. Не истребители, не бомбардировщики. Разведчики. Фотоснимки, привязка к карте. Колонны снабжения видны с воздуха: пыль, следы на дорогах, пробки на переправах. За час разведчик пролетает триста километров. За час мы знаем, где идёт снабжение.
— А потом?
— Потом удар. Мехкорпус или авиация. Разбить колонну — всё равно что отрезать руку. Голова жива, но драться не может.
Тимошенко поднял руку.
— Вопрос. Если рубежи дали пять-шесть суток задержки, значит, через двадцать суток синие у Днепра?
— Без рубежей — да, — ответил Тухачевский. — С рубежами — через месяц.
— Десять дней разницы. За десять дней я перебрасываю шесть дивизий из внутренних округов. Три из Московского, три из Приволжского. Это сорок тысяч штыков.
— Если железная дорога работает, — добавил Шапошников. — Если узлы не разбиты авиацией. Если мосты целы. Если вагоны есть.
— Если.
Много «если». Слишком много. Сергей смотрел на карту и думал о том, чего не знали остальные. О том, как это было в реальной истории. О том, как всё рухнуло за две недели.
Он встал. Подошёл к карте. Двенадцать пар глаз повернулись к нему.
— Выводы.
Голос ровный, негромкий. В зале стало тихо. Даже дыхание не слышно.
— Первое. Пособие работает. Не идеально, но работает. Критерии отхода работают — третья армия спаслась, потому что отошла вовремя. Рубежи работают — пять-шесть суток задержки. Дорабатывать, не переделывать.
Он сделал паузу.
— Второе. Контрудар — только в основание клина. Жуков прав. Бить по голове бесполезно, голова уйдёт. Бить по хвосту — эффективно. Вписать в пособие отдельным разделом. Михаил Николаевич, Георгий Константинович — вместе. Срок — две недели.
Тухачевский и Жуков переглянулись. Кивнули. Два генерала, которые будут работать вместе.
— Третье. Авиаразведка. Эскадрилья на округ, специализированная. Смушкевичу директиву. Формирование к маю. Подготовка экипажей, фотооборудование, привязка к картам.
— Четвёртое. Связь. Сорок минут без связи в первый час — это приговор. Найдёнов удвоит запасные каналы. Дублирование автоматическое: если основной канал молчит десять минут, штаб переходит на запасной без команды. Не ждать приказа, не запрашивать. Переходить.
Шапошников записывал. Карандаш двигался быстро, почерк мелкий. Протокол, который станет директивой.
— Пятое. Повторить игру в мае. С учётом поправок. Те же люди, те же условия. Если результат лучше — идём правильно. Если такой же — сделали мало. Если хуже — где-то ошиблись.
Он помолчал. Посмотрел на карту.