Четыре двадцать. Час десять до начала.
В пять — нота. Молотов вызовет Гжибовского в Наркоминдел. Посол выслушает, откажется принять — предсказуемо, — нота останется на столе. Формальность. К тому моменту, когда Гжибовский доберётся до телеграфа и попытается связаться с правительством, войска будут в тридцати километрах от границы.
В пять тридцать — переход.
— Товарищ Сталин, — молодой лейтенант-связист с наушниками на шее. — Шифровка от Тимошенко. Подтверждает: части на рубеже развёртывания. Артиллерия на позициях. Ждёт сигнала.
— Белорусский?
— Связь устойчивая. Подтверждение в три пятьдесят пять, дублирование по радио — в четыре ноль три.
Восемь минут на дублирование. По нормативу — пять. Три лишних. В мирной обстановке ничего. Под бомбёжкой смерть.
Ждать.
Сел за стол в углу — лампа, папка с чистой бумагой. Рядом стакан чая, поставленный Поскрёбышевым, и утренние сводки. Александр Николаевич возник в комнате, оставил и исчез — в своём обычном режиме невидимости.
Четыре сорок. Пятьдесят минут.
У карты шла штабная работа. Борис Михайлович проводил линии, ставил значки. Рядом два полковника из оперативного управления — один с журналом, другой с линейкой. Древний ритуал: человек с карандашом, бумага, сосредоточенность.
Пять ноль-ноль. Молотов сейчас в Наркоминделе. Гжибовского подняли с постели — сонный посол в пальто поверх пижамы, машина через ночную Москву, мраморная лестница. Молотов при галстуке, нота перед ним. Два листа, определяющие судьбу тринадцати миллионов человек.
Пять пятнадцать. Связист поднял руку.
— Товарищ Сталин. Наркоминдел на проводе. Товарищ Молотов докладывает: посол Гжибовский прибыл. Нота вручается.
Кивнул — колесо провернулось, обратной дороги нет.
Пять двадцать три. Семь минут.
Все замолчали. Связисты стояли у аппаратов, руки на ключах. Борис Михайлович застыл у карты, заложив руки за спину. Офицеры склонились над журналом. Тишина густая, физическая.
Пять тридцать.
Связист выпрямился.
— Шифровка от штаба Украинского фронта. «Атлас». Войска начали движение.
«Атлас». Переход границы. Началось.
Через минуту — второй аппарат:
— Белорусский фронт. «Атлас». Войска начали движение.
Карандаш в руке Бориса Михайловича прочертил первую красную линию — от Минска на запад, к Барановичам. Вторую — от Проскурова к Тарнополю. Две руки, сжимающие Западную Украину и Белоруссию. Началось.
Телеграф застучал — дробно, непрерывно. Связисты переговаривались вполголоса, передавая бланки. Штабная рутина — и одновременно момент, после которого карта Европы изменится.
Первые донесения посыпались к шести. Обрывочные, рваные — в первые часы штабы ещё не наладили ритм, линии перегружены.
— Десятая армия: передовые части пересекли границу в пять тридцать два. Сопротивления нет. Погранзастава оставлена.
— Пятая армия: части вышли на рубеж Корец к шести ноль-ноль. Мост через Случь цел. Польский гарнизон разоружён без боя.
— Четвёртая армия: продвижение нормальное. Дороги плохие, грунтовые, после дождей каша. Темп десять километров в час вместо пятнадцати по плану.
На карте красные стрелки, ползущие на запад, обрастающие значками и пометками. Сопротивления почти ноль. Польская армия в восточных воеводствах: разрозненные гарнизоны, отдельные заставы, территориальные части, давно без связи с командованием. Белые флаги, стопки оружия у дороги. Где-то закрытые ставни и молчание во дворах, где-то толпы на обочинах, женщины с хлебом, красные транспаранты: «Да здравствует Красная армия!» Западная Украина встречала по-разному, зависело от деревни, от того, кого больше: украинцев, поляков, евреев.
К девяти утра пришёл радиоперехват. Связист протянул бланк.
— Польская частота, товарищ Сталин. Открытым текстом.
Радиограмма перехвачена у остатков польского штаба, из-под Бреста, на частоте, которую уже некому слушать.
«Всем частям Войска Польского. Советы перешли восточную границу. Приказываю: с советскими войсками боевых действий не вести. Сопротивление оказывать только в случае попытки разоружения. Отходить в направлении Румынии и Венгрии. Главнокомандующий».
«Не воевать»: хорошо. Серьёзного сопротивления не будет. Отдельные стычки с фанатиками и отрезанными гарнизонами — но массового нет.