— Листовки, — повторил Сергей.
— Листовки. Призывы к немецкому народу одуматься. Немецкий народ использует их по прямому назначению, в уборных.
Молотов произнёс это без улыбки. Он вообще редко улыбался, а если улыбался, это пугало.
— Варшава просит помощи у Лондона и Парижа. Лондон обещает, Париж кивает. Реальной помощи ноль. Ни одного самолёта, ни одной дивизии, ни одного снаряда. Гамелен заявил, что наступление на линию Зигфрида «нецелесообразно на данном этапе». Иными словами, будем сидеть за бетоном и смотреть, как поляков режут.
Он знал, чем это кончится. Знал по месяцам. Но сейчас — Польша.
— Наша позиция?
— Нота польскому правительству готова. Текст согласован. Суть: «Польское государство фактически перестало существовать. Советское правительство не может безучастно наблюдать, как братские народы Западной Украины и Западной Белоруссии остаются беззащитными». Текст жёсткий, юридически корректный. Риббентроп предупреждён.
— Реакция Берлина?
— Положительная. Риббентроп торопит: немцы хотят, чтобы мы вошли как можно быстрее. Чем раньше, тем меньше территории придётся отдавать. Их войска уже за линией, определённой секретным протоколом. Гудериан в Бресте. А Брест в нашей зоне.
— Отдадут?
— Отдадут. Протокол подписан. Но нервничают: если задержимся, могут «забыть» отойти.
Слушал молча. Молотов докладывал ровно, без нажима, без оценок — только факты и расчёт. Точнее него в этом деле никого не было.
— Вячеслав Михайлович, ноту вручаем утром семнадцатого. В пять тридцать. Одновременно с переходом границы.
— Одновременно? Обычная практика: вручить за несколько часов до…
— Одновременно, — повторил Сергей. — Посол получит ноту, когда войска уже будут в движении. Не раньше. Не даём времени на ответ, на протест, на обращение в Лигу Наций.
Молотов помолчал. Пальцы постукивали по портфелю.
— Тихо не получится. Западная пресса…
— Западная пресса будет писать о Варшаве. Мы на второй-третьей полосе. Через неделю забудут.
Молотов принял это без возражений. Он и сам понимал: Европа не станет воевать за Западную Украину.
— Реакция Лондона?
— Протест и нота. Возможно, отзыв посла. Но воевать с нами из-за этого не станут. Проглотят.
— Согласен.
Молотов положил ладони на стол.
— Прибалтика: эстонцы готовы к переговорам, латыши тянут время, литовцы ждут Вильнюс.
— Вильнюс после Польши. Когда город будет наш, предложим литовцам обмен: город за базы.
— Сделка, от которой нельзя отказаться.
— Именно.
Молотов встал, застегнул портфель и на пороге обернулся.
— Товарищ Сталин, одна деталь: немцы предлагают совместный парад в Бресте после передачи города.
Совместный парад. Сергей остановился. В той истории это произошло: советские и немецкие войска прошли маршем по улицам Бреста бок о бок, под камеры. Кадры, ставшие после двадцать второго июня пропагандистской бомбой. Доказательство «сговора», «дружбы с нацистами», «предательства». Их показывали десятилетиями.
— Никаких парадов. Принимаем город в рабочем порядке: комендатура, гарнизон, флаг. Без церемоний, без камер, без немцев рядом.
— Гудериан может обидеться.
— Гудериан солдат, поймёт. А не поймёт — переживёт. Передайте через военных атташе: мы благодарим за предложение, но считаем, что торжественные мероприятия неуместны в условиях, когда польское гражданское население переживает тяготы войны. Формулировку подберёте сами.
Молотов позволил себе тень усмешки.
— Элегантно.
— Необходимо.
Кабинет опустел.
Он стоял у стола и смотрел на карту. Польша, зелёная, с синими венами рек, с кружками городов, половина перечёркнута. Страна, обречённая через неделю перестать существовать.
Польша его не трогала. Она была задачей: территория, население, ресурсы, дороги. Триста километров пространства между старой границей и рубежом, на котором встанет вермахт. Триста километров. Занять, обустроить, укрепить, превратить из ничейной земли в оборонительную глубину.
Последней в стопке лежала записка Тухачевского, короткая, на полстраницы, написанная от руки размашистым почерком. Маршал писал о немецком блицкриге: темп, координация, связь авиации с танками, глубина прорыва. «Поляки воюют по старым правилам. Немцы играют в другую игру. Мы должны понять эту игру, прежде чем она будет применена против нас. Предлагаю: специальная группа анализа из офицеров Генштаба, разведки, технических специалистов. Срок: два месяца, результат: доклад с выводами и рекомендациями. Тухачевский».