Подвалы. Кривошеин спустился по лестнице, офицеры за ним. Гулко, темно, фонарики. Кирпичные стены, потолок полукругом. Воздух прохладный, сухой. Кривошеин провёл ладонью по стене — без сырости.
— Штаб, — сказал он коротко. — Или склад. Или госпиталь. Или всё вместе.
Крепость стояла на острове, в месте слияния Буга и Мухавца. Вода с трёх сторон. Мостов четыре. Каждый можно заминировать, каждый пристрелять артиллерией. Оборонять удобно. Штурмовать тяжело. Немцы это знали: они здесь штурмовали неделю назад.
Подумал: хорошее место. Каземат под казармы, стены под огневые точки, рвы готовые противотанковые. Если усилить, подвести артиллерию, насытить гарнизон — крепость может держаться долго. Против кого — он не формулировал. Просто: хорошее место для обороны. Танкист оценивает местность.
Инженерная комиссия — три офицера из Москвы, прилетевших утром — уже была здесь: обмеряли казематы, простукивали стены, фотографировали. Молчаливые, деловитые, с рулетками и планшетами. Один — пожилой подполковник, сапёр — измерял толщину свода штангенциркулем и диктовал цифры адъютанту. Кривошеин к ним не подходил: другое ведомство, другая задача.
Вечером Чуйко сидел на броне своего БТ, свесив ноги в люк. Закат розовый, холодный, осенний. Крепость темнела на фоне неба — массивная, тяжёлая, вросшая в землю. Буг блестел внизу, плоский, медленный.
На том берегу Германия. Не формально, по факту: немецкие войска ушли за Буг, и теперь река стала границей. Здесь СССР. Там Рейх. Между ними шестьдесят метров воды.
Проценко подошёл, сел рядом. Закурил. Табак дешёвый, казённый, но после целого дня без курева — роскошь.
— Слышь, старлей. Тот немец, который тебя фотографировал. Зачем?
— Разведка.
— Какая разведка? Мы же союзники.
Не ответил — смотрел на тот берег. В сумерках — огоньки: немецкие посты, костры, фары. Близко. Совсем рядом.
Проценко докурил, загасил о каток.
— Ладно. Спать.
Проценко полез в танк. Чуйко остался. Сидел на броне и перебирал увиденное: одиннадцать «троек», восемь бронетранспортёров, рации на каждой машине — оптика, порядок, единообразие.
И одна мысль, которая не годилась ни для рапорта, ни для политбеседы: они готовы. Мы — нет.
Буг тёк тихо, без плеска. На том берегу Германия. На этом Брест, крепость, четырнадцать БТ-7 с двумя рациями на роту и старший лейтенант, знавший то, что нельзя сказать вслух.
Глава 10
Ультиматум
28 сентября 1939 года. Москва, Кремль
Молотов положил на стол папку с гербом НКИД.
— Эстония подписала. Сегодня в полдень, Таллин.
Сергей взял папку, пролистал. Договор о взаимопомощи, десять страниц машинописи с печатями. Право размещения советских военных баз на территории Эстонской Республики. Двадцать пять тысяч человек, авиация, флот. Острова Сааремаа и Хийумаа.
— Сопротивлялись?
— Торговались. Три дня. Хотели ограничить численность, хотели срок договора пять лет вместо десяти, хотели гарантий невмешательства во внутренние дела. Получили бумагу с гарантиями. Бумага их успокоила.
Молотов произнёс это ровно, без иронии. Маленькие страны верят бумагам, потому что больше верить не во что.
— Латвия?
— Переговоры идут. Упираются сильнее эстонцев. Министр иностранных дел Мунтерс пытается выторговать меньший контингент. Говорит о нейтралитете, о международных гарантиях.
— Каких гарантиях?
— Британских. Французских. Лиги Наций.
Сергей усмехнулся. Те самые гарантии, что получила Польша три недели назад. Польша, которая сейчас догорала под немецкими бомбами, пока гаранты сидели за линией Мажино и сбрасывали листовки.
— Сколько времени нужно?
— Неделя. Максимум десять дней. Мунтерс понимает расклад. Понимает, что мы только что взяли половину Польши и армия свободна. Понимает, что Британия не пришлёт ни одного солдата. Он тянет время, чтобы сохранить лицо перед собственным парламентом.
— Пусть сохраняет. Но не дольше десятого октября.
Молотов сделал пометку в блокноте.
— Литва?
— Литва ждёт Вильнюс.
Город, который поляки называли Вильно, литовцы — Вильнюс. Столица Литвы, пока Пилсудский не отобрал его в двадцатом году. Двадцать лет литовцы мечтали вернуть город. Теперь город был в советских руках.
— Когда Вильнюс перейдёт под наш контроль?
— Уже перешёл. Вчера вечером части 3-й армии вошли в город. Сопротивления не было. Польский гарнизон ушёл на юг, к Львову.