Сергей прочитал дважды. Положил записку в папку «На контроль». Тухачевский видел ясно, яснее многих, яснее Ворошилова, до сих пор верившего в кавалерию и штыковые атаки. Маршал, вытащенный из-под расстрела два года назад, не подвёл.
Шестьдесят процентов. Столько у них есть, если считать честно.
С этим и пойдём.
Глава 2
Кубинка
Глава 2. Кубинка.
11 сентября 1939 года. Подмосковье, НИБТ полигон
Кубинка встретила запахом солярки и горелой резины. Полигон располагался в лесу, в сорока минутах от Можайского шоссе, и лес заглушал звуки, кроме одного: рёва двигателей, который не заглушало ничто. Два танка стояли у низкого кирпичного ангара, бок о бок. Один уже прогрет, из выхлопной трубы сизый дымок. Второй холодный, люки открыты.
Начальник полигона, военинженер второго ранга Петров, ждал у ангара. Невысокий, с аккуратными усами, с папкой под мышкой. Вид человека, который каждый день пишет отчёты и знает в них каждую цифру.
— Товарищ Сталин. Два образца, как запрашивали. Слева — серийный БТ-7, выпуск тридцать восьмого года. Справа — БТ-7М, установочная партия этого года.
Оба с виду одинаковые. Та же низкая башня с сорокапяткой, те же катки, тот же наклон бортов, та же поцарапанная защитная краска. Разница, ради которой Сергей сюда приехал, была спрятана внутри, под жалюзи моторного отсека.
— Мехвода.
— Сержант Лыков. — Петров кивнул на механика. — Обе машины знает, на обеих ходил.
Лыков вышел из-за левого танка. Невысокий, широкоплечий, с руками, которые выдавали механика даже после мытья: въевшееся масло в складках суставов. Лет двадцать пять, не больше. Танкошлем сдвинут на затылок.
— Сержант Лыков. — Козырнул, вытянулся.
— Вольно, — сказал Сергей. — Расскажите мне про обе машины. Не по бумаге. Как они ходят, как ведут себя, чем отличаются. Своими словами.
Лыков замешкался. Потом кивнул.
— С которой начинать, товарищ Сталин?
— С левой. Со старой.
Лыков обошёл БТ-7, встал у моторного жалюзи.
— Двигатель М-17Т, авиационный, бензиновый. Четыреста пятьдесят лошадиных сил. — Тон ровный, докладной. — На шоссе разгоняет до восьмидесяти шести на колёсах, на гусеницах — шестьдесят два. В этом его главное.
— Недостатки.
Лыков замялся, покосился на Петрова — тот смотрел в сторону.
— Греется, — сказал Лыков. — На длинном марше перегрев. Летом особенно: жалюзи открываешь, а толку мало. И масло жрёт. Меняешь каждые полтора часа хода, иначе давление падает. Ресурс: сто пятьдесят моточасов до капиталки. Немного.
— Ещё.
— Горит. — Пауза. — Бензин есть бензин. Если пробитие в моторный отсек, вспышка быстрая. Экипаж не всегда успевает.
Кивнул, и они перешли к правой машине.
— Этот другой, — сказал Лыков, и голос чуть изменился — осторожнее стал. — В-2, дизель, пятьсот лошадиных сил.
— Мощнее.
— На пятьдесят сил мощнее, но это не главное. Главное — солярка горит хуже бензина. Попадание в мотор: шанс есть. Не гарантия, но шанс.
— А ресурс?
— Говорят, двести пятьдесят моточасов. Может, триста. — Лыков поскрёб затылок. — Сам не проверял, партия новая. Но конструкция надёжнее выглядит.
— Что значит «выглядит»?
— Ну, — Лыков подбирал слова, — на М-17Т когда садишься, чувствуешь: машина напряжённая. Мотор форсированный, работает на пределе. Как лошадь, которую всё время погоняют. А В-2 ровнее. Тянет спокойно, без рывков.
Петров открыл папку.
— Есть и цифры, товарищ Сталин. Удельный расход топлива у В-2 — сто восемьдесят граммов на лошадиную силу в час. У М-17Т — двести шестьдесят. При той же скорости дизельный пройдёт на треть дальше на одной заправке.
— Значит, снабжение проще.
— Снабжение проще, и топлива меньше тащить с собой. Важно.
Сергей обошёл правый танк, присел у гусениц. Ходовая та же — широкая, мелкозвенчатая.
— Лыков. Запустите дизельный.
Лыков нырнул в водительский люк — слышно, как возится с предпусковым подогревателем. Чихание, провал, снова чихание — и двигатель взял. Не сразу, с третьего раза.
— Холодный, — крикнул Лыков из люка, виновато.
— Это недостаток?
— Товарищ Сталин, — сказал Петров, — В-2 в морозы запускается тяжело. Нужен предварительный прогрев, а времени на это в бою нет. М-17Т в этом смысле лучше: бензиновый пускается легче.
Двигатель набрал обороты и выровнялся — звук глубже, чем у первого танка, без надрыва. Ровный гул. Выхлоп тёмный, соляровый.
Он встал и подошёл к открытому люку.
— Лыков. Что с коробкой передач?