Кошкин записывал. Карандаш скрипел по бумаге. В блокноте уже три страницы мелкого текста: условия, сроки, цифры. Всё, что нужно, чтобы машина пошла в серию не на бумаге, а в металле.
— Пятое.
Сергей встал. Прошёлся к окну и обратно. Шаги мягкие, почти беззвучные по ковру. За окном Кремль, за Кремлём Москва, за Москвой Европа, где немецкие танки с десятиступенчатой трансмиссией «Майбах» ходят без поломок по три тысячи километров.
— Данные по немецкой трансмиссии «Майбах» вам передали?
— Передали. Отчёт Тухачевского из Кубинки, с фотографиями и обмерами.
Кошкин открыл папку. Достал лист — таблица, написанная от руки, два столбца. Слева: «А-34». Справа: «Pz.III (Майбах)». Положил на стол между собой и Сергеем.
— И?
Кошкин провёл пальцем по строчкам. Графит на коже оставил тонкий след на бумаге.
— Десять передач против наших четырёх. Безударное переключение, синхронизаторы на каждой ступени. Точность обработки шестерён: три-пять сотых миллиметра, у нас десять-пятнадцать. Качество стали на уровне лучших шведских марок, легированная, хромо-никелевая. Термообработка: цементация на глубину ноль восемь миллиметра, у нас ноль четыре.
Он поднял голову.
— Это другая технология. Не на поколение вперёд. На два. Они делали эти коробки десять лет, мы три года. Они работают на станках, которые стоят по полмиллиона марок, мы на станках, которым по двадцать лет. Разница не в конструкции. В производстве.
— Можем повторить?
— Конструкцию, да, со временем. Технологию — нет. Не сейчас. Для синхронизаторов нужна точность, которой у нас нет. Для термообработки, печи, которых у нас нет. Для стали…
Он замолчал. Тема стали, отдельный разговор. Сталь в СССР варили хорошую, но не всегда ту, что нужно. Броневую да. Орудийную да. Но легированную, с добавками хрома и никеля, для нагруженных шестерён трансмиссии, варили мало и с перебоями. Хром шёл из Турции, никель из Канады, оба через третьи руки, оба дорого. А немцы брали шведскую сталь, готовую, с нужным составом, и резали на станках, которые не давали брака.
— Сталь: отдельный разговор, — закончил Кошкин.
— Когда?
Кошкин понял вопрос правильно: не «когда отдельный разговор», а «когда сможем повторить».
— Если станки придут к маю и мы освоим их за лето, к концу сорокового года, к зиме, первые коробки нового образца. С шестью передачами вместо четырёх. Без синхронизаторов, это следующий этап, но с улучшенной геометрией зацепления. Ресурс: тысяча двести, полторы тысячи километров. Это не «Майбах», но это работающая коробка, которую не надо бить кулаком.
— Конец сорокового — это полгода до…
Сергей не закончил. Кошкин не спросил «до чего». Конструктор не знал даты, но чувствовал ритм. С тридцать седьмого работал рядом с человеком, который торопился так, словно знал, когда кончится время. Это передавалось. Не словами — темпом, тоном, тем, как ставились сроки: не «к концу пятилетки», а «к маю», «к осени», «до лета». Кошкин не спрашивал. Просто работал. Потому что если человек торопится, значит, есть причина.
— Успеем.
Кошкин сказал это как инженер, прикинувший допуски. Не бодро, не для отчёта. Спокойно.
— Если станки не задержат и людей хватит.
— Людей дадим. Кого не хватает?
Кошкин перелистнул блокнот. Там, на последней странице, два имени. Записаны месяц назад, когда стало ясно, что своими силами не справиться.
— Термист. Хороший, с опытом по броневой стали. Наш ушёл на пенсию в октябре, замена: молодой, учится, но медленный. Нужен человек, который знает, как цементировать шестерню так, чтобы поверхность стала твёрже, а сердцевина осталась вязкой. Это искусство, его нельзя выучить по книжке.
— И?
— И технолог по зубообработке. Человек, который настраивает станок. Не просто крутит рукоятки, а понимает, как резец должен идти, чтобы зуб вышел правильным. Таких в стране четверо, может, пятеро. Двое на «Большевике», один в Горьком, один у нас. Нужен ещё один, хотя бы на полгода, пока не обучим своих.
— Фамилии?
Кошкин назвал.
— Термист: Саенко, с Ижорского. Я спрашивал, его не отпускают: у них своя программа, броню для кораблей варят, людей не хватает. Технолог: Гринберг, с «Большевика». Тоже не отпускают: зубчатку для судовых редукторов делают.
Сергей взял чистый лист. Написал две строчки, коротко, без объяснений. Подписал. Протянул Кошкину.