Триста машин с обученными экипажами, с полным комплектом запчастей, с инструкциями по ремонту, это не триста единиц техники. Это триста боевых единиц. Это разница между числом и силой.
— Триста.
Сергей произнёс цифру чётко, без сомнения.
— Триста машин с обученными экипажами и полным комплектом запчастей. Это минимум. Больше — лучше, но не в ущерб подготовке. Лучше триста готовых, чем пятьсот на бумаге.
Кошкин записал цифру. Одну цифру, без пояснений. Встал. Застегнул пальто. Пуговицы с трудом, пальцы замёрзли за ночь в поезде и так и не отогрелись. Взял папку. Лёгкая теперь, почти пустая, всё, что было в ней, осталось на столе или в блокноте.
— Разрешите идти?
— Идите. И к врачу, Михаил Ильич. Это первое, что вы сделаете в Харькове. Не второе, не когда будет время. Первое.
Кошкин кивнул. Вышел.
Дверь закрылась. Шаги в приёмной. Тихий голос Поскрёбышева: пропуск, машина до вокзала.
Сергей остался один.
На столе докладная с пометками, таблица «А-34 vs Pz.III», записка о Саенко и Гринберге. И цифра, написанная на чистом листе, триста.
Триста танков, у которых ломается коробка передач. Экипажи будут бить кулаком по рычагу, чтобы воткнуть третью. Механики-водители выучат наизусть инструкцию по замене шестерён в поле, потому что инструкция — это их жизнь.
Но это триста танков с наклонной бронёй, которую не берёт немецкая тридцатисемимиллиметровка. С пушкой, которая пробивает «тройку» на полтора километра. С дизелем, который не вспыхивает от первой пули. С широкими траками, которые идут по снегу там, где «тройка» застрянет.
Хватит, чтобы не проиграть в первый день. Хватит продержаться, пока станки встанут, шестерни пойдут нормальные, коробки заменят, и машина станет тем, чем должна быть. Лучшим средним танком Второй мировой войны.
Если Кошкин доживёт.
Сергей сложил докладную. Написал на обложке: «А-34. Серия. Контроль — еженедельно.» Поставил дату. Отдал Поскрёбышеву.
Взял следующую папку.
Казанский вокзал, перрон, половина второго дня.
Кошкин стоял у вагона, курил. Последнюю перед дорогой. Снег валил крупными хлопьями, таял на рукаве пальто, превращался в тёмные пятна. Поезд на Харьков отходил в два, до отправления двадцать минут.
Папка под мышкой, теперь с новыми бумагами: записка о командировке Саенко и Гринберга, подписанная Сталиным, список условий на трёх страницах блокнота, и одна цифра в памяти. Триста. К лету сорок первого. Восемнадцать месяцев. Можно успеть. Нужно успеть.
Он затушил окурок о край урны, бросил. Поднялся в вагон. Плацкарт, третья полка у окна. Сумка на багажную сетку, пальто на крючок. Сел, достал блокнот. Открыл на странице с условиями, перечитал.
Паспорта трансмиссии. Ремкомплекты по два. Инструкция с рисунками. Учебный фильм. Замена в войсках по мере поступления станков. Саенко, термист. Гринберг, технолог. Врач, до конца недели. Не мёрзнуть в танке. Триста машин.
Всё решаемо. Паспорта — дело техники, бланк, печать, подпись ОТК. Ремкомплекты просчитать, заказать, упаковать. Инструкция, нарисует Федотов, у него рука лёгкая, чертежи как в учебнике. Фильм, договорится с киногруппой, снимут за неделю. Саенко и Гринберг, письмо на Ижорский и «Большевик», со ссылкой на записку Сталина, отпустят. Врач, сходить, анализы сдать, послушают, постучат, скажут: переутомление, отдохните. Отдохнуть некогда, но анализы сдать можно.
План по месяцам. Январь — десять машин. Февраль — пятнадцать. Март — двадцать. К маю пятьдесят. Дальше темп: летом по десять-двенадцать, осенью по двадцать. К июню сорок первого выйдет на нужную цифру. Можно, если люди не подведут, если станки придут, если он сам не подведёт.
Поезд тронулся. Мягко, почти незаметно. За окном Казанский вокзал поплыл назад, потом Москва, серая, заснеженная, с трамваями и очередями, с Кремлём вдали, с куполами церквей, припорошёнными снегом. Москва, где в кабинете с картой на стене человек, который знает, когда начнётся война, сказал: «Запускайте».
Кошкин закрыл блокнот. Прислонился к стенке вагона. Закрыл глаза.
Четырнадцать поломок. Триста танков. Восемнадцать месяцев.
Успеем. Если Бог даст. Если железо выдержит. Если люди не сломаются.
Успеем.
За окном мелькали столбы, леса, деревни. Поезд набирал скорость. Харьков через ночь, завод через день, работа через час после возвращения.