Танк ждать не будет.
Глава 26
План эвакуации
30 ноября 1939 года. Москва, Кремль
Вознесенский пришёл с двумя портфелями. Сергей видел его дважды на заседаниях Совнаркома и один раз на приёме в честь годовщины Октября, мельком, через зал, рукопожатие и три фразы. Но записку в сорок страниц прочитал целиком, и записка сказала о человеке больше, чем рукопожатие.
Тридцать шесть лет. Председатель Госплана, самый молодой в правительстве. Ленинградец, экономист, в тридцать три заместитель председателя Совнаркома. Карьера, от которой у других заняла бы жизнь. Очки в тонкой оправе. Костюм неновый, но чистый, воротничок накрахмален. Сидел ровно, как на экзамене, не откинувшись в кресле.
Портфели положил на стул рядом, не на стол. Дистанция. Сел ровно, руки на коленях. Ждал.
— Николай Алексеевич, я прочитал вашу записку, — сказал Сергей. — Цифры хорошие. Выводы — нет.
Вознесенский не дрогнул. Другой бы начал оправдываться или переспрашивать. Этот подождал секунду, спросил:
— Что именно не устраивает?
— План промышленного производства на сороковой год. Двадцать шесть процентов роста по тяжёлой промышленности. Шестнадцать по оборонной. Хорошие цифры. Реалистичные. Проблема в другом: это мирный план.
— Мирный?
— Мирный. Построен из допущения, что производство идёт в нормальном режиме, заводы стоят на своих местах, снабжение не прерывается, рабочие ходят на смену. Всё правильно… пока правильно. А если нет?
Вознесенский снял очки, протёр стекло. Жест не нервный, привычный, дающий секунду на размышление.
— Вы говорите о мобилизационном варианте.
— Говорю.
— Мобилизационный план существует. Мобплан двадцать три, утверждён в марте. Перевод промышленности на военные рельсы: танки вместо тракторов, снаряды вместо кастрюль. Сроки перехода: от трёх до шести месяцев в зависимости от отрасли. По нему работают все наркоматы.
— Я знаю. Читал. Хороший план, если война начнётся по расписанию. Угрожаемый период, мобилизация, развёртывание. Три-шесть месяцев на перестройку. А если не будет трёх месяцев?
Вознесенский надел очки. Смотрел внимательно, не настороженно, а именно внимательно. Считал.
— Что вы имеете в виду?
Сергей встал. Подошёл к карте. Провёл ладонью по западной границе: от Мурманска до Одессы. Долгая линия, четыре тысячи километров.
— Назовите мне заводы, которые стоят западнее линии Ленинград, Москва, Тула, Харьков.
Вознесенский не стал доставать документы. Знал наизусть.
— Авиационные: номер двадцать один в Горьком, это восточнее. Но номер сорок три в Киеве. Номер сто тридцать пять в Харькове. Номер двадцать девять в Запорожье, моторный, делает двигатели для всей фронтовой авиации.
— Дальше.
— Танковые: Харьковский паровозостроительный, завод сто восемьдесят три, Кошкин. Кировский в Ленинграде. Мариупольский, броневой лист.
— Дальше.
— Артиллерийские: «Большевик» в Ленинграде. Номер тринадцать в Брянске. Пороховой в Шостке. Патронный в Луганске. — Он перечислял ровно, как читал ведомость, завод за заводом, город за городом. — Оптико-механический в Ленинграде: прицелы, бинокли, перископы. Подшипниковый в Москве, единственный в стране. Электротехнические: Харьков, Запорожье, Днепропетровск.
— Достаточно, — сказал Сергей. — Теперь ответьте на один вопрос. Что произойдёт с промышленным производством, если в первые недели войны мы потеряем территорию западнее этой линии?
Тишина. За окном едва слышно шуршал снег. Вознесенский провёл пальцем по переносице. На этот раз медленнее.
— Потеря шестидесяти-шестидесяти пяти процентов производства алюминия. Сорок-сорок пять процентов стали. Тридцать пять процентов производства вооружений. Авиамоторный завод в Запорожье: это треть двигателей. Харьков: половина танков. Ленинград: четверть артиллерии.
— А подшипниковый?
— Московский ГПЗ-1. Единственный. Восемьдесят процентов подшипников в стране.
— Если он встанет?
— Встанет всё. Танки, самолёты, станки, паровозы. Подшипник: деталь, без которой не крутится ничего.
Сергей вернулся к столу. Сел. Сцепил пальцы.
— Николай Алексеевич, мне нужен другой план. Не вместо мобилизационного, в дополнение к нему. План перемещения промышленности.
Вознесенский молчал. Не от непонимания, а от масштаба.
— Перемещения, — повторил Сергей. — Для каждого крупного завода западнее линии Москва, Тула, Воронеж. Список того, что можно вывезти: оборудование, кадры, задел. Для каждого: площадка на Урале, в Сибири, в Средней Азии. Маршрут, железнодорожный, с указанием пропускной способности узловых станций. Сроки демонтажа, погрузки, перевозки, развёртывания на новом месте.