Сергей свернул карту. Убрал в ящик, запер на ключ.
Первое декабря. Первый день зимы. Снег за окном лежал тонким слоем: ночью подморозило, и кремлёвский двор побелел, как чистый лист. К вечеру затопчут.
Он придвинул к себе следующую папку: сводка Генштаба по западной группировке вермахта. Тухачевский обещал доклад к декабрю. Пора напомнить.
Глава 28
Снег
2 декабря 1939 года. Ближняя дача.
Яков позвонил накануне вечером. Спросил осторожно, как человек, который не уверен, что звонит вовремя: «Отец, ты будешь на даче в воскресенье?» Сергей сказал: буду. Яков помолчал секунду, потом: «Мы приедем, если не против. С Галей. Светлана говорит, она ещё не видела снега по-настоящему».
По-настоящему. Галя родилась в апреле тридцать седьмого, и всё, что она видела зимой, видела из окна или с рук, закутанная так, что и не разберёшь, снег там за стеклом или просто белое. Третий год. Самый возраст, когда мир ещё удивляет.
Сергей приехал рано, до девяти. Охрана открыла ворота, кивнула молча, как всегда. Декабрь выдался сухой, без оттепелей: снег лежал плотный, синеватый в тени деревьев и слепяще белый там, где его уже тронуло утреннее солнце. Берёзы вдоль дорожки стояли без листьев, чёрные ветки на белом, как чернила на бумаге.
Валентина протопила с ночи. Дом встретил теплом и запахом пирогов: она пекла с утра, не спрашивая, будут ли гости, просто знала, что воскресенье — это пироги. Двадцать лет в этом доме, сначала при одном хозяине, теперь при другом; Сергей так и не понял до конца, видит ли она разницу.
Он прошёл в кабинет, сел, открыл папку с бумагами — и закрыл. Воскресенье. Папка подождёт.
В начале одиннадцатого во дворе захрустел снег под колёсами. Сергей вышел на крыльцо.
Яков выбирался из машины первым. За ним Юля с Галей на руках: девочка была замотана в столько слоёв, что напоминала кочан капусты: шубка, шарф, шапка с помпоном, поверх шапки ещё платок. Юля поставила её на снег, придержала за плечи.
Галя посмотрела вниз.
Потом подняла ногу и опустила в снег. Нога провалилась почти по колено. Галя уставилась на то место, где только что была нога. Потом на Юлю. Потом снова на снег.
— Белое, — сказала она.
— Снег, — сказала Юля.
— Белое, — повторила Галя, уже увереннее, как будто это многое объясняло.
Яков поймал взгляд Сергея. Не улыбнулся — только чуть дёрнулся угол рта. За восемь месяцев после Халхин-Гола из него ушло что-то напряжённое, то, что раньше сидело в нём постоянно, даже когда он молчал. Теперь молчал иначе.
— Здравствуй, отец.
— Здравствуй. Дорога нормально?
— Нормально. Светлана ещё не приехала?
— Скоро будет.
Они стояли на крыльце и смотрели, как Галя пробует снег. Пробовала методично: наступала, смотрела на след, отступала, наступала рядом, сравнивала. Потом нагнулась, подобрала горсть, понюхала. Понюхала ещё раз.
— Холодное, — сообщила она маме.
— Холодное, — согласилась Юля.
Галя сунула снег в рот. Юля успела перехватить только половину.
— Нельзя, — сказала Юля.
— Вкусное.
— Всё равно нельзя.
Галя обдумала это противоречие. Потом выплюнула снег с видом человека, который сделал правильный вывод, но сохранил при этом достоинство.
Сергей спустился с крыльца. Снег скрипел под сапогами, тот особый декабрьский скрип, сухой, короткий, который бывает только при морозе. Галя услышала, обернулась. Посмотрела на его следы. На свои. На его.
— Деда, — сказала она. — Топ-топ.
— Топ-топ, — согласился Сергей.
Галя взяла его за палец — не за руку, именно за один палец, двумя своими ладонями, и потянула. Куда тянула, было неясно. Просто вперёд, туда, где снега было больше.
Светлана приехала в половине двенадцатого, выскочила из машины раньше, чем та остановилась. Шапка набекрень, коса выбилась. Увидела Галю, которая к тому времени уже ползала по сугробу у забора, и кинулась туда же, не заходя в дом.
— Галя, смотри! — Светлана взяла снег, слепила кое-как и запустила в берёзу. Снег рассыпался на полдороге. — Надо вот так, плотнее.
Галя смотрела на неё с серьёзностью учёного, наблюдающего новый опыт.
— Снег не держится, — объяснила Светлана. — Слишком сухой. Надо дышать на него.
— Зачем? — спросила Галя.
— Чтобы липкий стал.
Галя взяла снег, подышала на него с сосредоточенным видом. Снег не стал липким, рассыпался.
— Не получается, — сообщила она.
— Ещё.
Они дышали на снег вдвоём, обе согнувшись над горстью, которую Светлана держала в ладонях. Сергей стоял в трёх шагах и не двигался. Яков подошёл, встал рядом.