— Петров вытащил тело. Ты вытащил себя.
Яков помолчал. Потом кивнул.
— Я хочу, чтобы Галя росла не так, как я, — сказал он тихо. — Не так, как мы с Василием. Хочу, чтобы она знала деда. Не «товарища Сталина» — деда.
— Пусть приходит, — сказал Сергей. — Когда хочет. Без звонков, без протокола. Это её дом.
Яков посмотрел на него — долго, внимательно. Потом улыбнулся. Первая настоящая улыбка за вечер.
— Спасибо.
За окном снег падал густо, ровно. Укрывал дорожки, крышу, забор, деревья. Охрана ходила по периметру, следы на белом.
Сергей допил шампанское. Сухое, с кислинкой.
— Пойду пройдусь, — сказал он.
Накинул шинель, вышел на крыльцо.
Воздух был морозный, чистый, с запахом снега и хвои. Дым из трубы поднимался вертикально — ни ветерка. Звёзды яркие, крупные, какие бывают только зимой.
Он постоял, глядя на небо. Звёзды яркие, крупные, какие бывают только зимой.
Снег падал на плечи, на волосы.
Он постоял ещё минуту. Потом вернулся в дом, к семье, к теплу.
Сороковой год начался.
Глава 32
Резидент
4 января 1940 года. Таллин
Торговое представительство СССР занимало трёхэтажный дом на улице Пикк, в пяти минутах от порта. Фасад серый, облупившийся, окна высокие, с тяжёлыми шторами. Вывеска на эстонском и русском: «Торгпредство. Импорт-экспорт».
Судоплатов поднялся на третий этаж, в комнату без таблички. Два стола, сейф, карта Таллина на стене. За левым столом сидел Эйтингон, листал папку.
— Доброе утро, Павел Анатольевич.
— Что по Лехту?
Эйтингон закрыл папку.
— Квартира на Ратаскаеву пустая третью неделю. Соседи говорят, съехал в конце ноября. Куда, не знают. Хозяин дома, некто Таммсааре, получил плату за три месяца вперёд и не задавал вопросов.
— Таммсааре проверили?
— Чист. Бывший чиновник магистрата, шестьдесят два года, живёт на ренту. Лехта знал как Линдгрена, шведского коммерсанта. Документы, вероятно, поддельные.
Судоплатов подошёл к карте. Таллин: Старый город, порт, вокзал, советские базы отмечены красными кружками. Палдиски на западе, Хаапсалу севернее. Между ними враждебная территория, три месяца назад бывшая независимым государством.
— Пароходные компании?
— Проверяем. Из Таллина в Стокгольм ходят три линии. Списки пассажиров за ноябрь запросили через торгпредство в Швеции. Пока без ответа.
— Когда ответят?
— Неделя. Может, две. Шведы не торопятся.
Судоплатов сел за свой стол. Папка с утренней почтой: шифровка из Москвы, рапорты наблюдателей, справка по Кайтселийту.
Кайтселийт. Эстонское ополчение, распущенное после подписания договора. Тридцать тысяч человек с оружием, которое не всё сдали. Офицеры разошлись по домам, но связи остались. Лехт был одним из них. Не рядовым ополченцем, а кадровым разведчиком, работавшим на Второй отдел эстонского Генштаба.
— Что по четвёрке?
Эйтингон открыл другую папку.
— Арво Каск, тридцать четыре года, бывший унтер-офицер Кайтселийта. Работает грузчиком в порту. Встречался с Лехтом в сентябре и октябре, минимум трижды. Адреса встреч установлены: пивная на Вана-Вирку, квартира на Ратаскаеву, склад в Копли.
— Склад?
— Заброшенный, у железнодорожной ветки. Внутри не были, только наблюдение снаружи. Каск заходил дважды, выходил с сумкой. Тяжёлой.
— Оружие.
— Вероятно.
Судоплатов записал в блокноте: «Склад Копли — проверить». Потом подчеркнул и добавил: «Не сейчас».
Москва приказала наблюдать. Не брать, не спугнуть. Сеть важнее одного человека. Арестуешь Каска — остальные уйдут в тень. Выследишь всех — возьмёшь разом.
— Второй. Пеэтер Лийв, сорок один год. Владелец мастерской по ремонту радиоаппаратуры. Связь с Лехтом косвенная: его мастерская чинила радиостанцию, изъятую у Карка после покушения.
— Станция эстонская?
— Шведская. «Эрикссон», гражданская модель, переделанная под военные частоты. Переделка профессиональная. Лийв мог делать, мог не делать. Пока не знаем.
— Наблюдение?
— Третьи сутки. Живёт один, мастерская на первом этаже, квартира на втором. Посетителей мало: два-три клиента в день, все проверены, обычные горожане.
Судоплатов кивнул. Лийв интересный. Радист, который умеет переделывать станции, полезен любой разведке. Если связан с Абвером, рано или поздно выйдет на связь.
— Третий и четвёртый?
— Мелочь. Курьеры, если верить Карку. Один работает на почте, другой шофёр в транспортной конторе. Наблюдаем.
Эйтингон достал из папки фотографию. Чёрно-белая, зернистая, снята издалека. Мужчина в пальто, шляпа надвинута на лоб. Лицо размытое, но черты угадываются: узкий подбородок, впалые щёки.