Машина ушла вверх. Круто, почти вертикально. Мотор ревел на форсаже, дым тянулся за хвостом тонкой струйкой.
— Пятнадцать метров в секунду, — сказал Смушкевич. — Он не преувеличивал.
Сергей следил за самолётом. Точка в сером небе, уменьшающаяся с каждой секундой. Потом она перестала уменьшаться, начала расти. Чкалов разворачивался.
Машина вышла из разворота и пошла над полем. Низко, метрах в пятидесяти. Рёв мотора накрыл аэродром, заставил техников пригнуться. Промелькнула серебристая тень, ударил ветер от винта.
Сергей не шелохнулся.
Чкалов заложил вираж. Крыло встало вертикально, почти касаясь земли. Прошёл вокруг ангара, выровнялся, ушёл вверх. Снова набор, снова разворот.
— Сейчас будет бочка, — сказал Смушкевич.
Самолёт перевернулся вокруг своей оси. Раз, другой, третий. Легко, без рывков, словно скользил по невидимым рельсам. Потом пике, выход у самой земли, снова набор.
Пятнадцать минут. Чкалов показал всё: виражи, бочки, петли, боевой разворот. Машина слушалась его, как продолжение тела. Ни одного лишнего движения, ни одной ошибки.
Посадка. Самолёт коснулся полосы мягко, без подскока. Пробежал двести метров, развернулся, порулил к ангару. Мотор стих, винт замер.
Чкалов вылез из кабины. Стянул шлем, пригладил волосы. Лицо раскраснелось, но дыхание ровное.
— Хорошая машина, — сказал он, подойдя. — Жалко, что не успеем.
Сергей молчал. Смотрел на самолёт, на лётчика, на серое небо над ними.
Он знал то, чего не знал никто. В июне сорок первого немцы уничтожат тысячу двести самолётов в первый день. Большинство на земле. Те, что взлетят, будут драться на «ишаках» и «чайках» против «мессеров». Один к трём, иногда один к пяти. И всё равно будут драться.
— Пойдёмте внутрь, — сказал он. — Поговорим.
Вернулись в ангар. Техники закатили самолёт, закрыли ворота. Стало тише, теплее. Смушкевич подвёл к столу в углу, заваленному чертежами и папками.
— Яков Владимирович. Общая картина по ВВС. Коротко.
Смушкевич сел на край стола. Потёр правую руку, как всегда делал, когда готовился говорить о неприятном.
— В строю шесть тысяч машин. Из них боеготовых четыре тысячи. Остальные в ремонте, на консервации, без моторов.
— Типы?
— Истребителей две тысячи триста. И-16 разных модификаций полторы тысячи, остальное И-15, И-153. Бомбардировщиков тысяча четыреста: СБ, ДБ-3, ТБ-3. Штурмовики, разведчики, остальное по мелочи.
Смушкевич достал из кармана сложенный лист, развернул. Таблица, написанная от руки, цифры столбиком.
— По округам. Западный особый, самый сильный. Восемьсот машин, из них пятьсот истребителей. Киевский особый шестьсот. Ленинградский четыреста. Одесский двести. Остальные во внутренних округах, учебные, резерв.
— Против кого сосредоточены?
— Западный и Киевский против немцев. Ленинградский против финнов. Одесский против румын.
— Немцы напротив сколько?
Смушкевич помедлил.
— По данным разведки, около трёх тысяч. Но это сейчас, пока они заняты на западе. Если перебросят с французского фронта, будет пять-шесть.
— Соотношение?
— Один к двум. Но это машины. По качеству хуже. Их Bf-109E против нашего И-16 тип 24, это преимущество в скорости на сорок километров, в скороподъёмности на три метра в секунду, в вооружении на две пушки.
Чкалов подошёл ближе.
— И в радио. У каждого немецкого истребителя рация. У наших ни одной. Командир ведёт бой и не знает, что делают его лётчики. Машет крыльями, показывает рукой. Как в четырнадцатом году.
Сергей посмотрел на него.
— Почему?
— Вес, — ответил Смушкевич. — Наша РСИ-4 весит двадцать килограммов. Немецкая FuG-7 восемь. И работает стабильнее. Мы ставим рации только на командирские машины, одна на эскадрилью. Толку чуть.
— Найдёнов этим занимается?
— Занимается. Но новая станция будет не раньше осени. И потом ещё производство налаживать.
Сергей записал в блокноте: «Рации. Найдёнов. Приоритет ВВС».
— Новые машины?
— Як-1 на испытаниях. ЛаГГ-3 на испытаниях. МиГ-3 почти готов. Серия не раньше лета. К концу года, если всё пойдёт хорошо, триста-четыреста новых истребителей. На сорок первый планируем тысячу двести.
— Моторы?
Смушкевич поморщился.
— Узкое место. М-105 для Яка делает Климов, сто штук в месяц. М-82 для ЛаГГа Швецов, восемьдесят. АМ-35 для МиГа Микулин, шестьдесят. Нужно в три раза больше. Заводы строятся, но это год, полтора. Запорожье, Пермь, Уфа. К сорок второму выйдем на тысячу моторов в месяц. К сорок первому, нет.