Смушкевич кивнул.
— И ещё. Не ждите утверждения. Начните внедрять в учебных частях сразу. Когда устав выйдет, они уже будут готовы.
Тишина. Фадеев стоял, не шевелясь, глядя перед собой. Смушкевич потирал руку.
— Значит так, — сказал Сергей. — Валерий Павлович.
— Да.
— Вы сказали: учить. Школа нужна. Рассказывайте.
Чкалов подошёл к столу. Сдвинул чертежи, освободил место.
— Не школа в обычном смысле. Курсы. Для строевых лётчиков, уже летающих. Две-три недели. Интенсив.
— Программа?
— Три блока. Первый: тактика. Пара вместо звена. Вертикальный манёвр вместо горизонтального. Атака сверху-сзади, уход пикированием. Всё, что немцы делали в Испании.
— Расскажите конкретнее. Про Испанию.
Чкалов обернулся к Смушкевичу. Тот кивнул.
— Я там не был. Яков Владимирович был. И те, кого я назвал. Денисов, Лакеев.
Смушкевич потёр руку.
— Под Мадридом, ноябрь тридцать шестого. Мы ещё не знали, как они работают. Летали тройками, как учили. Звено «чаек» против звена «мессеров».
Он помолчал.
— Мы шли на одной высоте, в строю. Они появились сверху, со стороны солнца. Мы их увидели, когда они уже пикировали. Первый удар, двое наших горят. Третий разворачивается, пытается уйти на горизонталь. Они не преследуют. Уходят вверх, набирают высоту, снова пикируют.
— Сколько длилось?
— Минуту. Может, полторы. Трое наших сбиты, один ранен, выпрыгнул с парашютом. Немцы ушли без потерь.
Тишина. Фадеев стоял бледный.
— Потом мы учились, — продолжил Смушкевич. — Не сразу, ценой крови. Поняли: нельзя с ними на горизонтали. Нельзя в лоб. Только сверху, только внезапно, только удар и уход. Но пока поняли, потеряли половину.
— Почему не передали опыт? — спросил Сергей.
— Передали. Докладные записки, разборы, рекомендации. Всё ушло в наркомат.
— И?
— И лежит в наркомате. Комиссия рассмотрит. Комиссия рекомендует. Комиссия внедрит. Когда рассмотрит? Когда успеет.
Чкалов ударил кулаком по столу. Чертежи подскочили.
— Поэтому школа! Не ждать, пока комиссия рассмотрит. Учить сейчас, тех, кто завтра поведёт в бой. Один инструктор из Испании и двадцать лётчиков. Через три недели двадцать лётчиков знают то, что знает инструктор. Через полгода двести. Через год, две тысячи.
Он провёл пальцем по столу, рисуя невидимые схемы.
— Второй: взаимодействие. Ведущий атакует, ведомый прикрывает. Не отрываться, не терять из виду. Если ведомый потерял ведущего, он мёртв. Это вбивать, пока не станет рефлексом.
— Третий?
— Стрельба. Не по конусу, по цели. Буксируемая мишень на реальных скоростях. Ракурсы, упреждения, дистанции. Сто выстрелов в день, каждый день. Пока рука не запомнит.
Сергей слушал. Всё правильно. Всё то, что будут делать потом, после катастрофы сорок первого. Когда оставшиеся в живых научатся сами, на собственных ошибках, оплаченных кровью.
— Сколько человек одновременно?
— Двадцать. Больше не потянем, инструкторов мало. Но двадцать каждые три недели, это триста в год. Если запустить весной, к зиме триста обученных. К лету сорок первого шестьсот.
— Мало.
— Мало. Но эти шестьсот вернутся в полки и будут учить остальных. Командиры эскадрилий, звеньев. Множитель. К сорок второму три-четыре тысячи.
— В сорок втором поздно.
Чкалов остановился.
— Знаю. Но раньше никак. Нет инструкторов, нет базы, нет самолётов. Это не из воздуха берётся.
Сергей подошёл к окну ангара. Маленькое, грязное, сквозь него едва видно поле. Снег всё шёл.
— База где?
— Здесь. Центральный аэродром. Машины есть, полоса есть, казармы рядом.
— Инструкторы?
— Я. Ещё трое из Испании. Денисов, Лакеев, Якушин. Все живые, все помнят.
Сергей обернулся. Хотел спросить про Грицевца — и вспомнил. Сентябрь. Авария при посадке. Четыре месяца назад.
— Грицевец?
Чкалов помрачнел.
— Погиб. В сентябре, на Халхин-Голе. Авария при посадке, чужой самолёт выкатился на полосу. Двенадцать побед, дважды Герой — и такая смерть.
Сергей кивнул. Он знал. И не успел.
— Кто ещё нужен? — спросил Чкалов, меняя тему. — Из молодых. Кто не был в Испании, но понимает.
— Фадеев, вы женаты?
Лейтенант вздрогнул снова.
— Никак нет, товарищ Сталин.
— Дети?
— Нет.
— Хотите учиться воевать, а не учить летать по кругу?
Фадеев сглотнул.
— Так точно, товарищ Сталин.
— Яков Владимирович. Заберите его. Инструктором инструкторов. Молодой, незашоренный, схватывает быстро. Пусть учится у Чкалова, потом будет учить сам.