Сошёл на берег в семь. Таможенник глянул в паспорт, на лицо, обратно в паспорт. Усталый взгляд человека, который видел тысячи таких лиц и давно перестал их различать. Штамп, кивок, следующий.
Город просыпался. Трамваи, велосипеды, запах свежего хлеба из пекарен. Судоплатов шёл по набережной, не торопясь. Два чемодана, один лёгкий, с вещами, второй тяжелее. В подкладке деньги: шведские кроны, немецкие марки, британские фунты. На дне, под двойным дном, «вальтер» с глушителем.
Оружие — крайний случай. Судоплатов не любил стрелять. Не потому что не умел, умел хорошо. Потому что выстрел — это провал. Выстрел означает, что всё остальное не сработало. Разведчик, который стреляет, — плохой разведчик.
Но «вальтер» лежал в чемодане. На всякий случай.
Гостиница на Вастерлонггатан, в Старом городе. Узкая улица, булыжник, дома с фасадами охряного цвета. Средневековый Стокгольм, сохранившийся почти нетронутым. Туристы любили эти улицы. Судоплатов выбрал гостиницу за другое: три выхода, проходной двор, крыша с доступом на соседние здания.
Номер на третьем этаже, окно во двор. Комната маленькая, но чистая: кровать, стол, шкаф, умывальник в углу. На стене картина: шведский пейзаж, озеро, лес, одинокая лодка. Скучная, безликая, как все гостиничные картины.
Портье не задавал вопросов. Заплатил за неделю вперёд, получил ключ. Обычная сделка в городе, где все привыкли не спрашивать лишнего.
В номере сел на кровать, не раздеваясь. Достал из кармана записку. Адрес, время, имя: «Кафе 'Сундберг", Стурторьет, 14:00. Спросить Юхана».
Юхан Бергман, бывший шведский социалист, завербованный в тридцать четвёртом. Работал в порту, знал всех, кто приходил и уходил. Мелкая рыба, но с мелкой рыбы начинаются большие уловы. Бергман не знал, на кого работает. Думал, что на Коминтерн, на международное рабочее движение. Так было проще. Люди охотнее предают родину ради идеи, чем ради чужого государства.
Судоплатов посмотрел на часы. Девять утра. Пять часов до встречи. Он лёг на кровать, закрыл глаза. Сон не шёл. Слишком много мыслей, слишком много вопросов.
Покушение двадцать второго ноября. Дорога между Таллином и Палдиски. Взрыв, который не убил никого. Сталин выжил, охранники выжили, даже водитель отделался контузией. Карк, эстонский унтер-офицер, взят на месте. Допрошен. Рассказал всё, что знал.
Но знал он мало. Имя вербовщика: Лехт. Место встреч: квартира на Ратаскаеву. Деньги: три тысячи шведских крон, полученные в октябре. Цель: убить Сталина во время визита на базу. Зачем — не знал. Кто заказчик — не знал. Патриот, который хотел отомстить за оккупацию. Или думал, что хотел.
Лехт знал больше. Лехт получал деньги откуда-то. Лехт имел связи, документы, план отхода. Профессионал не работает в одиночку. За профессионалом стоит организация.
Какая?
Судоплатов открыл глаза, посмотрел в потолок. Трещины в штукатурке, пятно сырости в углу. Старый дом, старый город, старые тайны.
В два часа он сидел в углу кафе «Сундберг». Чашка кофе, газета. Шведский он знал плохо, но заголовки разбирал: война на западе, немцы, французы. «Затишье на Западном фронте». «Британия усиливает блокаду». «Беженцы из Польши».
Шведы нервничали. Война в Европе, советские базы в Прибалтике, неясное будущее. В газетах писали осторожно, но между строк читался страх. Судоплатов читал и думал о другом. О том, как война меняет расклад сил. О том, как нейтральные страны выбирают стороны.
Бергман пришёл в четверть третьего. Невысокий, лысеющий, в потёртом пиджаке. Нервный взгляд, руки чуть дрожат. Не от страха, от возраста. Пятьдесят с лишним, здоровье не то. Сел напротив, заказал кофе.
— Вы от Андерса?
— Да.
Пароль и отзыв. Бергман расслабился, но ненадолго. Огляделся по сторонам, понизил голос.
— Вы спрашивали про эстонца. Лехт.
— Он здесь?
— Был. Приехал в начале декабря, жил на Сёдермальме, в пансионе на Хурнсгатан. Платил наличными, ни с кем не общался. Уехал три дня назад.
— Куда?
— Не знаю. Но в последнюю неделю встречался с человеком. Дважды, в одном и том же месте. Бар «Гриппен» на Биргер Ярлсгатан.
— Расскажите подробнее.
Бергман отпил кофе. Руки всё ещё дрожали, чашка звякнула о блюдце.
— Первая встреча седьмого января. Лехт пришёл в семь вечера, сел в углу. Через двадцать минут появился другой. Высокий, светловолосый, хорошо одет. Сели вместе, разговаривали час с лишним. О чём — не слышал, далеко. Но Лехт много слушал, мало говорил. Тот, другой, объяснял что-то, показывал на пальцах.
— Как объяснял?
— Как учитель ученику. Или как начальник подчинённому. Лехт кивал, записывал в блокнот.