— Вторая встреча?
— Десятого. Короче, минут сорок. После неё Лехт вышел, сел в такси и уехал. Больше я его не видел.
— Кто этот человек?
Бергман понизил голос ещё больше.
— Его зовут Мартин Крейг. Британец. Работает в торговом представительстве, но это прикрытие. Все знают, что он из разведки. SIS.
Судоплатов не изменился в лице. Взял чашку, отпил. Кофе остыл, но это не имело значения.
— Откуда знают?
— Стокгольм маленький город. Здесь все следят за всеми. Немцы следят за британцами, британцы за немцами, мы за всеми. Крейг не скрывается. Ходит в одни и те же места, встречается с одними и теми же людьми. Эмигранты из Прибалтики, поляки, финны. Вербует открыто, почти нагло. Шведы знают, но молчат. Им выгодно, чтобы разведки воевали здесь, а не на их территории.
— Сколько у Крейга агентов?
— Не знаю точно. Десятки. Может, сотни. Он курирует всю Скандинавию и Прибалтику. Большой человек.
— Лехт встречался с ним как агент?
— Похоже на то. Но точно не скажу.
Судоплатов достал из кармана фотографию. Ту самую, зернистую, из архива эстонского Генштаба. Положил на стол.
— Это он?
Бергман взглянул, кивнул.
— Он. Тот же человек. Только в жизни выглядит старше. Усталый. Как человек, который долго бежит.
Судоплатов убрал фотографию.
— Есть ещё кое-что, — сказал Бергман тише.
— Говорите.
— Деньги. Лехт получал деньги через контору на Страндвеген. «Балтийская торговая компания». Название шведское, но контора принадлежит британцам. Через неё идут платежи агентам по всей Скандинавии. Это не секрет, об этом знает половина Стокгольма.
— Суммы?
— Не знаю. Но регулярно. Каждые две недели, начиная с сентября.
С сентября. За два месяца до покушения. Значит, не импровизация. Операция планировалась, финансировалась, готовилась. Британцы знали о покушении заранее. Может быть, сами его организовали.
— Откуда вы знаете про сентябрь?
— У меня есть человек в конторе. Клерк, ведёт бухгалтерию. Он видел платёжки на имя Линдгрена. Это псевдоним Лехта, под ним он жил в Таллине.
Судоплатов записал в блокноте: «Линдгрен. Платежи с сентября. Балтийская торговая».
— Крейг сегодня будет в «Гриппене»?
Бергман пожал плечами.
— Он там почти каждый вечер. С семи до девяти. Пьёт виски, читает газету, ждёт. Иногда кто-то приходит, иногда нет. Работа у него такая.
Судоплатов положил на стол купюру. Пятьдесят крон, месячная зарплата рабочего. Бергман накрыл её ладонью, убрал в карман. Движение привычное, отработанное.
— Если узнаете, куда уехал Лехт, сообщите через Андерса.
— Понял.
— И ещё. Кто ещё в городе работает на Крейга? Имена, адреса.
Бергман помедлил.
— Это опасно. Если они узнают…
— Не узнают. Мне нужны только имена. Для понимания сети.
Бергман достал из кармана карандаш, взял салфетку. Написал четыре имени, четыре адреса. Почерк мелкий, торопливый.
— Это те, кого я знаю. Есть другие, но о них мне неизвестно.
Судоплатов взял салфетку, сложил, убрал в карман.
— Спасибо, Юхан. Вы хорошо поработали.
Бергман посмотрел на него. Глаза усталые, с красными прожилками. Человек, который слишком много видел и слишком мало спал.
— Это опасно, то, что вы делаете? — спросил он вдруг.
— Что именно?
— Искать этого эстонца. Лезть к британцам.
Судоплатов не ответил. Бергман кивнул, словно и не ждал ответа.
— Будьте осторожны. Стокгольм мирный город. Но люди здесь умирают. Несчастные случаи, самоубийства. Газеты пишут, полиция закрывает дела. Никто не копает глубоко.
— Я знаю.
Бергман не ответил. Допил кофе и вышел, не оглядываясь. Старый агент, который делает своё дело и не задаёт лишних вопросов. Но иногда — предупреждает. Такие ценны.
Судоплатов остался один. Посмотрел в окно. Стурторьет, старейшая площадь Стокгольма. Разноцветные дома, фонтан, туристы. Дети кормили голубей, женщина в красном пальто фотографировала фасады. Мирный город в мирной стране.
А под поверхностью — война. Тихая, невидимая, без взрывов и трупов. Война разведок.
Вечером Судоплатов сидел в баре «Гриппен». Полутьма, дым, джаз из радиолы. Что-то медленное, саксофон и фортепиано. За стойкой бармен протирал стаканы, не глядя на посетителей. Профессиональная слепота: видеть всё и не замечать ничего.
Бар был старый, с тёмными деревянными панелями и потёртой кожей диванов. Пахло табаком, пивом и чем-то сладким — бренди, наверное. На стенах фотографии: корабли, моряки, Стокгольм начала века. Место с историей. Место, где люди встречаются десятилетиями.