Перевод В. Воровской.
Марек Новаковский
СТУДЕНАЯ ВОДА
Весь наш отдел переживал. Вообще все проектное бюро… Чтобы рассказать об этом печальном случае, нужно начать с некоторых отступлений. Так вот: наш директор давно симпатизировал этой Мариоле из машиносчетной. Если случалась командировка или совещание в Объединении, они часто ездили вместе. Короче, романчик. Они даже не очень таились. Жена директора и та подозревала: заявится, бывало, ни с того ни с сего к нам в контору, но ни разу их вдвоем не застукала. А Мариола красивая из себя бабенка, молодая и эффектная. Тогда по нашему проекту строили зону отдыха на берегу озера, в ста километрах от Ольштына. Директор с Мариолой уже два раза туда выезжали — на авторский надзор. Очень это место Мариоле нравилось. Так что решили съездить в третий раз. А надо признаться, эти надзоры — отличная штука, всегда есть причина прокатиться по воеводству. На этот раз с директором и Мариолой должен был ехать на озеро инженер Бартковяк, автор проекта той зоны отдыха.
Накануне отъезда зашел у нас разговор насчет рыбной ловли. В нашей организации много завзятых рыбаков, которые каждую субботу ездят на рыбалку. Оказалось, что у чертежника Новицкого есть новый спиннинг: сестра из Канады прислала в подарок. Новицкий рыболовством вовсе не увлекается, и спиннинг ему ни к чему. А Бартковяк записной рыбак, у него глаза разгорелись. Торговались долго. Заело у них. Новицкий просил сто пятьдесят злотых, Бартковяк давал сто двадцать. Уж Бартковяк пошел было ни с чем. Новицкий его вернул с порога.
— Отдам за сто двадцать, — говорит, — если поставишь четвертинку… — На том и сговорились. Новицкий скатал домой и привез спиннинг. После работы пошли в ресторан «Шехеразада». Есть такое уютное местечко неподалеку от нашей конторы, мы всегда туда ходим. Конечно, одной четвертинкой не обошлось. Сначала поставил Бартковяк, потом Новицкий, и так до поздней ночи обновляли бутылки, а счет вышел по крайней мере на три спиннинга.
Наутро спозаранку отправились Бартковяк с директором и Мариолой в командировку. Ехали на директорском «фиате-125». Бартковяк еще не прочухался, но держал фасон и отпускал Мариоле комплименты, расхваливая ее модную прическу, сооруженную по случаю поездки, новое платье и т. д.
Но по-настоящему он оживился тогда, когда директор, который был в отличном настроении, вдруг по-приятельски пообещал, что добудет для него разрешение на «шкоду». Машина — хобби Бартковяка, он давно о ней мечтал.
На стройку приехали часов в двенадцать. Место в самом деле очень красивое. Берега озера изрезаны заливчиками, мысы всякие, кругом лес. И погода тоже была красивая, осенняя, но солнышко еще здорово пригревало. Директор был на седьмом небе, на Мариолу смотрел словно на икону: так его разобрало на старости лет, что даже на людях не стеснялся.
Вытащил директор коньячок. Пригласили начальника строительства. Выпили прилично. Потом вышли из барака и сели на солнышке на берегу.
Мариола разделась, осталась в одном только купальном костюме, еле кое-где кое-что прикрывающем. Рабочие со стройки, спрятавшись в кустах, за ней подглядывали. Потом рассказывали: как в кино, ноги длинные, грудь высокая…
Начальник строительства, молодой красавчик, подвыпивши, стал нахально ухаживать за Мариолой. Но директор в два счета поставил его на место, заморозил, как он умеет, взглядом и только сказал: «Коллега, что вы?» — и тот сразу сник, снова сделался тихий и смирный. В общем, устроили пикник на песчаном бережку под лучами осеннего солнца. Бартковяк вспомнил про канадский спиннинг. Сел в лодку и поплыл по озеру. Но спиннинг ему этот быстро прискучил. От силы пару раз забросил — надоело. Тоже был подвыпивши, вот и начал куражиться перед Мариолой, на руках прошелся по носу лодки. Ловко он это делал, точно циркач. У нас он на весь отдел славился своими штучками и разными акробатическими трюками. На руках, к примеру, как на ногах мог ходить.
— Чистая обезьяна… — говорили рабочие со стройки, которые тоже смотрели с берега на его выкрутасы. Директор от души смеялся. А Мариола аплодировала, как в цирке.
В какой-то момент лодку качнуло, и Бартковяк потерял равновесие. И упал в озеро. Ушел под воду. Выплыл. Снова ко дну. Все думали, он дурака валяет, хвалится, как здорово умеет нырять. Казалось даже, что он улыбался. Только это был обман зрения — разве можно с расстояния больше ста метров разглядеть на лице улыбку? Мариола сунула руку в воду и сказала: «Брр… Как он может…»