— Не переживай, детка. Трудись и не теряй надежды.
— Ах, так? А я-то думал, что ты… — Нервными движениями он пытался зажечь сигарету. — Я думал, что хотя бы из солидарности ты…
— Не будь нудным! Это кафе, а не забегаловка. И к тому же еще рано. Чего ты, в конце концов, хочешь?
— Ну веселись! — сказал он изменившимся голосом, положив на столик деньги для официантки. Мирка как будто бы заколебалась. Но в это время гитарист ударил по струнам и дал знак своим друзьям-музыкантам. Она, словно кто-то дернул ее за невидимый шнурок, повернула в ту сторону голову, и тогда Ярек молча, ничего не сказав, встал и направился к выходу.
— Подожди! — вполголоса сказала она, идя за ним. — Давай только дослушаем до конца эту вещь.
— Надоел мне этот цирк.
— А мне ты надоел! — вспылила она вдруг. — И твои фантазии тоже. Я сыта ими по горло.
— Понял. Порядок. — Он махнул ей на прощанье рукой и, стиснув сигарету в зубах, вышел, поставив крест на всем том, чего он добился в прошлом и чего ожидал в будущем. Конец! И чем раньше это произойдет, тем лучше. Без лишних церемоний и разговоров. Тупые куриные мозги! Он швырнул окурок и, чтобы заглушить растущее в душе возмущение, начал напевать какую-то мелодию, пока не заметил, что она из репертуара того фокусника с гитарой. Он сплюнул, словно в рот ему залетела муха. Невелика потеря — невелики и слезы. Он пришел к выводу, что должен чего-нибудь выпить, стопка-другая хорошо помогает в таких случаях. «Чего она воображает-то? Скучно, что ли, ей со мной? Захотелось перемен? Пожалуйста!»
Но когда он оказался возле бара и вошел туда, вид подвыпивших посетителей и запахи, доносящиеся из кухни, отбили у него всякую охоту на водку.
— Чем это у вас так воняет? — бесцеремонно спросил он буфетчицу.
— Цветную капусту готовим, — ответила та с обидой, а какой-то тип с лицом настолько красным, словно всю свою жизнь он не употреблял других закусок, кроме помидоров, уставился на него, как лунатик.
— Коли ты такой брезгливый, не порть другим аппетит. Ясно?
Ярек заколебался, отвечать ли на этот выпад словесно или с ходу треснуть в пьяную морду, но вдруг его охватило такое отвращение, что он повернулся и вышел из бара. Он смотрел на ярко освещенные неоном улицы, на витрины, на рекламные фото из нового фильма про любовь, и клокотавший в нем гнев постепенно начал сменяться грустью. «Она никак не может понять, что любовь и жертв требует. Не понимает этого и недовольна, что якобы я своими придирками шагу ей не даю ступить».
Он свернул в более тихую часть города. Остается лишь одно разумное решение: вычеркнуть из памяти этот эпизод и взяться за учебу. Он подсчитал все свои «хвосты», пропущенные лекции, книги, которые надо прочитать, и письменные работы, которые предстоит сделать, и ужаснулся: сколько же их набралось! Наконец-то кончатся эти слишком короткие дни, ибо Мирка отнимала у него немало времени. Он почувствовал какое-то облегчение, но вместе с тем ему стало еще печальнее.
Он шел вдоль погрузившегося во мрак парка под обнаженными по-осеннему каштанами. Легкая мгла приглушала свет уличных фонарей. Пустые скамейки напоминали о счастливых днях весны. Они любили сидеть напротив автобусной остановки, с которой им удобнее всего было добираться до дома. И тянули время, пропуская один автобус за другим.
— Ну, на следующем едем, а то уже поздно, — торжественно заявлял он.
— Хорошо, садимся на тот, который сейчас подойдет. — Однако когда он подходил, то оказывалось, что им еще надо кое-что сказать друг другу, и они оставались. В конце концов это превращалось в веселую забаву, обоим доставлявшую радость.
Он посмотрел в ту сторону, откуда должен был подойти автобус. Но того не было видно. Поэтому он уселся вроде бы на ту самую скамейку, что и всегда. Снова попытался сосредоточиться на завтрашних занятиях, но его больше беспокоила мысль о том, кто сегодня будет провожать Мирку. А может быть, она решит возвращаться одна? Слабая надежда! Никогда не знаешь, что ей стукнет в голову. Вдруг его охватило сомнение: а не свалял ли он дурака с этим своим провокационным уходом, который она могла расценить как разрыв? «Хотел ли я этого? Нет, пожалуй, не хотел. Но я не вернусь просить у нее прощения». Конечно, он не вернется, и поэтому ему стало жаль себя.
Наконец подъехал автобус, но не тот, который был ему нужен. Несколько человек, ожидавших на остановке, сели, а одна пассажирка вышла и осталась на тротуаре, словно собралась пересесть на другой маршрут. Он сразу же узнал Мирку, и какая-то сила толкнула его к ней. Но он тут же взял себя в руки и снова уселся на скамейку. Девушка начала медленно приближаться. Походка ее была вызывающей и красивой, это факт, а каждый ее шаг воскрешал в памяти и другие ее достоинства.