- Хим, никто бы не вспомнил, что было десять лет назад! Столько всего произошло с тех пор…
- Да, но если бы я вспомнил всех, кто были моими заказчиками, то и искать бы ничего не пришлось, сведения появились бы сами собой. По-другому никак не получится, мы с парнями не знаем, где ещё искать концы этого человека. У него столько имён и документов! И все фальшивые.
- Что это за Билли Миллиган* такой?
- Да так, один наёмник, убийца, мошенник, опасный бандит. Без прошлого. Но никто ведь не берётся из ниоткуда, верно? Прошлое есть у всех.
- Но не всем хочется его сохранить, - тихо заметила я. Хим погладил меня по голове и поцеловал. Я не просила его стирать моё прошлое, но он умел это делать. Рядом с ним я не помнила сиротливое детство и юность проститутки, не помнила сотню клиентов, не помнила побои Ти Сола, унижения, холод зимней улицы и голод по вечерам, на кухне ветхой квартиры, где мы с Джело заваривали лапшу быстрого приготовления, одну на двоих. Что бы мне дало, сожги я свой паспорт и удали строчки в полицейской картотеке, где я была на учёте когда-то? Ничего бы не изменилось, если бы не появился вот этот крутой мужик, под чьим взглядом я моментально забываю всё плохое.
Он осторожно переложил меня на мою подушку и резко выбрался из-под одеяла, взял спортивные штаны, залез в них, уворачиваясь от завертевшейся вокруг него Тени, натянул водолазку, сверху накинул спортивную куртку и, застегнув её почти до носа, направился к выходу, захватив поводок, следом за которым добровольно потянулась собака.
- Ты куда? – приподнялась я, высовывая только голову.
- Сладкого, так сладкого. Сбегаю за пирожными и вернусь.
Посчитав эгоистичным и несправедливым выгнать мужа на холодную улицу и валяться дальше в комфорте, я нехотя спустила ноги на пол, леденящий даже сквозь носки, добралась до тапочек и принялась заваривать чай. Подобранный в середине лета котёнок нами так и не был никуда пристроен и, заимевший гордое имя Бенджамин, в честь стодолларовой купюры**, чтобы всем нравиться, жил в содружестве с Тенью, регулярно захватывая то нашу обувь, то одежду, чтобы свернуться там клубком, как сейчас на моих тёплых штанах. Успев включить электрический чайник, я начала подмерзать и зарылась по пояс в шкафу, в поисках какой-нибудь домашней толстовки. Обнаружив поношенную, светло-синюю, химовскую, а не мою, с аббревиатурой NYC***, я влезла в неё, с облегчением заметив, что руки утонули до кончиков пальцев, достала две больших кружки, парных, розовую и фиолетовую, по кругу которых шла одинаковая надпись «romanticism vs realism» - романтизм против реализма. Купила в прошлом году в магазинчике всяких мелочей через два квартала отсюда, влюбилась в смысловую ценность и притащила в нашу семейную крепость. Хим тоже одобрил, просияв, когда прочел первый раз. Из-за своей любви к чаепитию, мы с Химом вообще оригиналы среди соседей, коренных, если можно так сказать, американцев (коренные, всё-таки, индейцы, а ими бабушки европейской внешности точно не являлись), среди которых не у каждого и чайник-то найдёшь. В Штатах пьют в основном кофе, а чай в большинстве случаев в виде ice tea. Какие же тоскливые и отвратительные у них, наверное, домашние зимы! Как можно без огромной горячей кружки? Кофе-то столько не выпьешь.