Почистив зубы и посушив волосы полотенцем размера поменьше банного, в которое закрутилась, я открыла дверь и вышла. Сквозь широкие щелки повернутых жалюзи навстречу пробился солнечный щурящийся свет, ободрив стены и сделав всё вокруг теплее. Под тянущуюся игру саксофона, вальяжную, как чикагский мафиози, приятный мужской голос напевал из негромких колонок макбука: «Это новый рассвет, это новый день, это новая жизнь для меня, и я чувствую себя хорошо».
- Что это? – просияла я, находя текст очень уместным. Я знала, что и Хим никогда не упускает никаких деталей.
- Майкл Бубле. Тебе нравится?
- Я… никогда раньше не слушала такую музыку. – Это было совершенно не в моём духе, но я не спешила с заявлениями. Я понимала, что эти композиции требуют более тонкого понимания, более интеллигентного ума, нежели мой, и я хотела научиться у Хима понимать прекрасные для него вещи, видеть их его глазами. – Это типа джаз?
- Да, джаз и блюз. – Я заметила, что кровать уже была застлана, пустая банка из-под колы выброшена, вещи на полу больше не валялись. Полный порядок. Так, кто из нас выполняет бабские функции? Хотя, разве я в силах содержать порядок вокруг себя? Заставить меня убираться нечто из ряда вон. Кому-то придется со мной побороться. – Твой чай…
Химчан подал мне чашку на блюдечке. Красно-коричневая прозрачная жидкость пахла фруктами или ягодами, может быть малина, клубника или персик? Он заварил мне не черный скучный чай, а фруктовый, как я люблю. Струящийся вверх пар подсвечивался солнечными лучами. Мне хотелось мурлыкать и перебирать лапками, как кошке.
- А почему чай не в постель? – засмеялась я, присев на неё. Полотенце развязалось, и я придержала его, прижав рукой к боку. Хим отвел от меня взгляд, опустив его к своему чаю и подув на него. Удовлетворенная, я всё равно с трудом сдерживалась, чтобы не подойти к нему, не обнять его, не затискать до визга.
- Я забыл о нем. Вспомнил, когда перестал тебя видеть. – Это приятно, что его пока так сбивает с толку моя егозящая поблизости непоседливая попа. – Позавтракаем где-нибудь по дороге?
- Не знаю, я почему-то так волнуюсь, что кусок в горло не лезет. – Хим допил и отставил кружку, направившись к шкафу, который распахнул.
- Какой мне костюм лучше надеть? Черный? Или светлый? Совсем светлого у меня нет… разве что темно-серый.
- Костюм? – прыснула я, едва успев проглотить отпитое. – Шутишь? Я буду в шортах и футболке, а ты в костюме?
- Ты будешь в шортах и футболке?! – в свою очередь очумел Химчан.
- Да, мне так будет удобнее.
- Но… это же венчание, – напомнил он, будто я не понимала, о чем идет речь! – Это «тот самый день» для любой девочки. Разве нет? Если ты боишься стеснить меня, поверь, всё вот это вокруг не от недостатка денег, а от ненадобности. Мне для себя одного ничего не нужно было, поэтому если ты хочешь платье, туфли, фату, прическу, чулки… что там ещё бывает, ты скажи. Это всё будет.
Заболевшие от не сходящейся улыбки щёки грозили навсегда остаться с образовавшимися от неё ямочками. Не допивая, я поставила чашку и подползла к шкафу по кровати, замерев на четвереньках.
- Мне ничего не надо. У меня есть ты – это всё, чего хотелось. Так что джинса и кепки, и вперед!
- Вообще-то, я тоже единственный раз в жизни женюсь, – чуть обиженно пробормотал Хим под нос.
- Ути моя радость, - ткнула я его в бок пальцем. – Что ж ты молчал? Хочешь банкет и свадебный кортеж?
- Нет, я хочу невесту в платье и фате. Можно не длинном, но белом. Можно же? – настойчиво посмотрел он на меня.
- Можно, - кивнула я. – Тогда вместо прически венок из живых цветов. Это очень красиво. Сделаем?
- Сделаем, – улыбнулся он и бросил взгляд над моей головой, видимо, желая представить, как это будет смотреться, но дверь в ванную была не закрыта и он обнаружил там для себя нечто непоправимое. – О нет, Шилла!
- Что?! – ещё не зная, что произошло, виновато вжалась я в плечи от его недовольного тона.
- Ты что, рукой терла зеркало?
- Ну да… - зажала я передними зубами нижнюю губу.
- Ну ведь разводы же будут, для этого есть специальная тряпочка и средство с распрыскивателем! – Закрыв шкаф, он целеустремленно обошел кровать и направился к тому, что мозолило ему глаза.