Бам! Бах, бах, бум, БАМ! Количество выстрелов, равное слогам в её словах, прострелили моё сердце. В нём завизжал детский плач, мальчика или девочки, кого-то нерожденного, кого-то, кто у меня не появился. Сознание стало возвращаться от боли в пальцах. Я тряхнула головой и увидела, что их сжимает Хим. Я прослушала, что доктор говорила дальше. Мне показалось, что ничего не изменилось, но, когда Химчан поднял руку и провел два раза по одной и другой моей щеке, я поняла, что он вытер слезы. Черт! Я натянула улыбку, убрав его руку и спешно вытерев глаза.
- Простите, что? – замешкавшись, попросила повторить я последнее предложение.
- Это ведь не приговор, миссис Ким, - улыбнулась с жалостью женщина. Мне захотелось убежать отсюда прочь. – Я сказала «на данный момент». Да, по результатам, сейчас вы являетесь бесплодной, но ведь существует медицина, лечение, искусственное оплодотворение, на крайний случай. Не огорчайтесь.
- Прошу прощения. - Я встала, и Химчан машинально поднялся за мной. На столе докторши стояла фотография в рамке, она обнимает двух ребятишек, мужа нет. Кольца у неё тоже не было. Разведенная, наверное, но дети есть. Конечно, ей легко говорить «не огорчайтесь». – Да, конечно, лечение…
Не управляя собой, я вышла из кабинета и шла, шла прямо по коридору. Может быть, искала туалет, но я не знала, где он тут был, поэтому остановилась у какой-то стены и села на корточки. Хим оказался рядом и тоже опустился.
- Шилла… - Что тут было сказать? Он понимал, что успокоить словами не сможет. Притянул к себе и обнял. – Не отчаивайся, деньги сейчас решают всё.
Почему я подозревала, что так и будет? Моя интуиция шептала, подсказывала. Проблема во мне, это я виновата, это я не подарю Химу детей! Да, нужно пробовать, пытаться, лечиться, возможно, операция, надо вернуться в кабинет и обсудить это всё со специалистом, но почему внутри меня что-то рыдало и кричало? Пока я разглядывала плакаты в этом учреждении, мои глаза наткнулись на статистическую статью о том, что даже ЭКО помогает лишь в тридцати процентах случаев, во всех остальных плод не приживается и неизлечимое бесплодие – реальность, а не миф. Поэтому суррогатное материнство, усыновление и бла-бла-бла…
Прошло восемь месяцев со дня нашей свадьбы, почти девять. И вместо того, чтобы на свет появился плод нашей любви, мы выяснили, что наша любовь бесплодна. Что у Химчана могут быть дети, но не со мной. Я ощутила себя обузой, портящей ему жизнь. Кажется, моя короткая сказка кончилась и наступила последняя страница. Нет, не последняя, а та, которую никто никогда не видел, та, что идет после «и жили они долго и счастливо…».
- А если они не решат, Хим? – взяв себя в руки, посмотрела ему в глаза я.
- Ну и ладно, - пожал он плечами.
- У тебя должны быть дети. – твердо сказала я.
- Кто это сказал? – нахмурился он.
- Я это говорю!
- Вынужден проигнорировать твоё мнение, - строго, как-то угрожающе выдавил он. Другой бы кто его испугался, но не я. – Мне нужно только то, что ты мне можешь дать, что ты мне даёшь. То, чего ты мне дать не можешь – мне не нужно. Если же, вдруг так случится, что медицина не поможет, но ты захочешь детей, то мы усыновим столько, сколько ты пожелаешь.
- Нет, это всё не то! - закачала я головой. – Я неправильная, деформированная, какая-то больная! Меня выкинуть надо, выбросить!
- А если бы причина была во мне, меня бы тоже стоило выкинуть? – Я замолчала, прикусив язык.
- Нет.
- Тогда замолчи. И никогда не говори так больше. – Химчан поднялся и потянул за плечи меня, заставив встать.
- Хим…
- Никогда не говори плохо о тех, кого я люблю. Не смей обижать ту, которую я люблю! – Прижав меня к груди, он шепнул на ухо: - Она нужна мне любая.
Да, возможно он думает так, пока. А потом? Сколько лет он способен смиряться с подобным? Пусть даже на данный момент это правда, но однажды я увижу в глазах жалость и снисхождение, остро начну ощущать свою неполноценность. Но рано отчаиваться, рано! Нужно пробовать, испытать все методы. И, кто знает, может быть, в один прекрасный день, наша сказка вновь вернется, не затеняемая больше ничем.
Новые дни
Выйдя из клиники, мы сели в машину. Некоторое время Хим не заводил её, и мы сидели в тишине. Никто из нас не потянулся включить музыку. Это казалось чем-то непристойным. Из пристойного подошел бы реквием, но вряд ли его сейчас запустят по радио, да и в записях мы им не запаслись. На улице было достаточно холодно и Химчан, будто только через некоторое время начав чувствовать что-то, повернул ключ зажигания, чтобы прогреть салон. Горячий воздух первым делом подул в ноги. Я пошевелила головой от оживившего обстановку звука мотора. Хотя в первый миг мне показалось, что этот гул внутри моей черепной коробки.