- Бить вас надо. Розгами. – Посмотрев на его руку на руле, которую он недавно окончательно разбинтовал, я чуть погрустнела. Розовый шрам от пулевого ранения. – Ладно, Бог с вами, врите на здоровье.
- Мне стоит начинать нервничать? Откуда такое миролюбие? – Наклонившись к нему через коробку передач, я чмокнула его в щеку, вытерев за собой следы бледно-клубничного блеска.
- От любви. – Улыбнувшись краешками губ, Хим тронулся на зеленый.
Мы подъехали к кафе, на красной двери со стеклянной вставкой которого уже висел ранний рождественский венок с золотым колокольчиком по центру. Ступеньки, покрытые черными резиновыми ковриками от скольжения, уже слегка замело. Открыв передо мной дверь, Хим запустил меня с морозной улицы в теплое помещение, и щеки сразу обдало жаром, а в нос ударил запах выпечки, корицы и кофейно-шоколадного микса. Я оглядела небольшой зальчик и тут же выхватила глазами тех, кого искала. У витринного окна с видом на серебрящийся в темнеющих быстро сумерках переулок сидели мои друзья и… сестра Химчана, Сунён. Я нормально к ней относилась, даже с симпатией, находя в чертах много схожего с Химом, что само по себе делало её для меня особенной, пока не поняла, что она меня почему-то недолюбливает. Нет, если к ней присматриваться, то можно было бы подумать, что она недолюбливает вообще всё: восход солнца, его закат, прохладу, зной, весну, осень, кошек, собак, всех людей, в поле каждый колосок, зажженный свет, и погашенный тоже, но потом обнаруживалось, что её недовольная, брюзжащая и ледяная манера общения распространяется на всё, и это вовсе не показатель её презрения, а неумение выражать какие-либо другие эмоции. Однако ко мне она относилась с потрясающим равнодушием, которому уступало даже откровенное презрение. Не знаю, откуда это взялось, но если другим она могла поверхностно и безучастно что-то отвечать, то мои попытки сближения игнорировала напрочь. Посмотрев на меня, Сунён обычно просто отворачивалась, словно никто ничего не говорил, и продолжала наблюдать за чем-нибудь. Она бывала у нас с Дэном и Рин, когда мы жили ещё в Сеуле, раза два или три, и дважды у нас с Химом уже здесь. Я была уверена, что она прилетала в гости, на время, и до сих пор живет в Корее, но найти её опять, да ещё в компании моих знакомых и друзей… Откуда она их знает? Ах да, Энтони и Санха работали на их с Химом покойного отца! Тони был короткое время её телохранителем, когда Джунвон заволновался о сохранности семьи, став важной шишкой преступного мира. Выходит, они ей даже более давние друзья, чем мне?
Джело увидел нас и, поднимая руку приветствующим жестом, стал вставать. Квинтет сидел на двух диванчиках приглушенного красного цвета: Санха с Джейдой спиной ко входу, а Энтони, Сунён и Джело напротив них, лицом к двери. Тони сидел в углу, у окна, а сестра Хима между ним и Джело. Поняв, что это мы появились, Джейда и Санха тоже развернулись и стали вылезать из-за столика, чтобы нормально поздороваться. Недоразмотав шарф, я ускорилась, и подоспела в объятья Джейды как раз в тот момент, когда она выбралась и встала. Мы завизжали, как две школьницы, радующиеся после долгой разлуки.
- Как я соскучилась! – призналась я, стиснутая в её руках.
- Я тоже! – заверещала подруга, и некоторое время мы кружились на месте, ощупывая друг друга и удостоверяясь, что это всё на самом деле.
- Ну хватит уже, на других тоже обрати внимание, - отстранил Санха свою девушку и слегка приобнял меня. – Давно не виделись, Шилла.
- А по чьей вине? Негодники! – Джейда уселась обратно в свой угол, Санха опустился к ней, и передо мной предстал Джело. Мы замерли напротив. Моё лицо ещё горело с мороза, но, по-моему, оно вспыхнуло и от встречи. Мой бывший парень распахнул руки. Не запамятав, я обернулась к Химу, вешающему своё пальто на вешалку между столиками, но смотревшему на нас. – Можно? – послушно, но без подобострастия спросила я. Поджав губы от неловкости, он кивнул. Я шагнула навстречу Джело и мы тоже обнялись. – Я очень рада тебя видеть.
- Я тебя тоже, - шепнул он тихо, сжав меня на миг так, что у меня едва не хрустнули ребра. Через его плечо мой взгляд упал на Энтони с Сунён. Он помахал мне, добродушно улыбнувшись, как умел только Тони, наивно и очаровательно, не имея возможности дотянуться через соседку. Она была увлечена испитием имбирного чая, к которому опустила взгляд и не отрывала его, не произнося ни слова. В строгой синей водолазке, без единого украшения, никогда не красившаяся, с забранными в хвост светлыми волосами, Сунён до сих пор ещё вызывала у меня страх, стоило вспомнить её с винтовкой. Даже лучше, что она не смотрит на меня, о такие глаза и порезаться недолго.