Раздался крик. Он свидетельствовал о куда больших мучениях, и повел за собой продолжительные крики. Бомми захныкала, и я поспешила её достать из коляски и взять на ручки, потому что Дэн уже был у дверей в противоположной от ребенка стороне. Послышались голоса докторов, они советовали роженице дышать глубже, выполнять какие-то упражнения, скорее всего обладающие исключительно психологическим воздействием. Дэниэл схватил ручку и открыл дверь. Оттуда тотчас вылетело два медбрата в бирюзово-белых одеждах, отодвигающих мужчину от заповедного докторского пространства.
- Туда нельзя, там же стерильное помещение!
- Тогда сделайте так, чтобы ей не было больно! – гаркнул Дэн, отшвыривая их от себя и пытаясь успокоиться. – На кой блядский хрен вам платят деньги? Почему ей больно?!
- Господин Бан, через это проходят все женщины, это нормально…
- Заткните себе своё нормально в жопу! – Один медбрат вернулся обратно, и на смену ему вышел главный, судя по всему, врач. Он подошёл к мечущемуся мужу:
- Господин Бан, мы с вами это всё уже проходили. Всё будет хорошо, успокойтесь.
- Ты у меня навсегда успокоишься, если моя жена хоть слезу прольёт! – Доктор в поисках помощи посмотрел на нас. Химчан поспешил к ним, притягивая к себе за локоть Дэна, пытаясь передать тому выдержки. Весь медперсонал вновь скрылся за дверями. Рин закричала, Бомми расплакалась, Дэниэл отвернулся, вцепившись в плечи Хима и уткнувшись в него лбом. – Блядь, я их пристрелю сейчас, расхерачу этих пиздаруких докторишек.
- Дэн, брат, выдохни, всё нормально, - похлопал его по спине Хим. Я укачивала Бомми, тихо-тихо напевая ей песенки, которые та любила. Я боялась привлечь к себе внимание, потому что мне казалось, что Дэн и меня может расхерачить. Рин рассказывала мне, что он был неадекватен, когда она рожала, но я не могла себе представить, что настолько. Это даже не дикий зверь в клетке, Дэн был похож на героинщика в ломке.
Мы просидели в этом мучительном ожидании около двух часов. Стоны, восклицания и всхлипы, то утихающие, то нарастающие крики не прекращались. Дэниэл успел пообещать медленную смерть примерно пяти врачам и ассистентам. Но разрешения ситуации не предвиделось, и я видела что-то серьёзное в глазах выходившего врача. У меня пот пошёл по спине, хотя я умудрилась утихомирить Бомми. Что-то шло не так? Наши с Химчаном глаза встретились. В них тоже был очень нехороший огонек. О чем он думал? Вспоминал свою мать, умершую при родах? Я вспомнила свой сон, в котором меня отговаривала рожать моя покойная мать. Радость и счастье сегодняшнего утра ушли куда-то далеко-далеко, будто их и не было. Больница стала сжимать вокруг нас белые стены.
- Блядь, я не могу больше! – оттолкнул от себя Хима Дэн и ворвался в операционную. Там возник шум и переполох. Его стали вытаскивать оттуда, грозясь вызвать охрану. – Рин, девочка моя, Рин, я здесь, я рядом! – Я украдкой посмотрела туда и увидела, как он вцепился в её руку, и она ответила ему пожатием, после чего его смогли вывести в коридор. Хим подхватил брата, пытаясь удерживать. – Рин, потерпи, Рин, я тут! – кричал он через дверь. Потом, не знаю зачем, выдернул пистолет из кобуры, дрожащей рукой затряся им. Химчан сжал его руку и, пользуясь тем, что Дэн не в себе, выкрутил запястье, отобрав у него оружие.
- Прекрати! Что ты делаешь? – Юрист ничего не ответил, только сполз по стенке на пол и, уткнувшись в колени, заплакал, как ребенок. Я округлила глаза. Дэниэл плачет. Меня затрясло. Он сжал ладони и начал молиться, надрывно, шепча губами так, будто от скорости слов что-то зависело. А время неумолимо пошло дальше. Я обняла Бомми крепче, гладя её по головке.
Херин перестала стонать и кричать. В этом немом коридоре, Дэниэл поднял лицо, шально вперив взор перед собой. Доктор вышел к нам снова, сначала потеряв Дэна, но затем опустив голову и увидев его, на корточках, у стены.
- Мы будем делать кесарево сечение. К сожалению, госпожа Бан не сможет родить сама. Мы сделали ей наркоз. – Безумным взглядом, полным жажды крови, адвокат приковал к себе врача и плавно поднялся, опираясь о стену.
- Делайте. Делайте, что хотите, но чтобы с ней было всё в порядке. – Вытащив бумажник из внутреннего кармана, Дэн сунул его в руку доктора. – На, держи, бери всё, сколько надо, чтобы с ней всё хорошо было?! – конец фразы он уже проорал. Мужчина заботливо оставил бумажник в руке Дэниэла и испарился. Химчан подошёл к Дэну и, обняв его, развернул на себя. Ноги почти не держали юриста, я видела, как они подгибаются, как он хватается за Хима, дрожа и глотая текущие по щекам слезы. Он был белым, как мел, и со слезами смешивался пот. – Хим, обещай пристрелить меня, пожалуйста, если что – пристрели меня, - прошептал он, опадая в руках брата.