- Успокойся! – шикнул на него мой муж, стукнув о стену. – Успокойся! Ничего не случится. Ничего!
Я попыталась отключиться от происходящего, сжимая Бомми. Когда же кончится эта ночь? Не выдерживая сидеть неподвижно, я уже ходила в туалет с девочкой, меняя ей подгузники, ходила в туалет сама. Теперь я опять поднялась, ища окно. Оно виднелось напротив лестницы, с которой мы прибежали. Достигнув его, через стекло я увидела близящийся рассвет. Господи, сколько же это длится! Бедная Рин. Я вернулась на свой сторожевой пост. Бомми уснула у меня на руках. Дэниэл терял последние силы в ожидании, прислушиваясь к каждому звуку за дверями, звон хирургических инструментов, разговор медиков, но уже без жалобных стонов Херин.
Раздался плач ребенка. Я воспрянула духом, подняв голову, но увидев Дэниэла поняла, что для него это не успокоение. Хим придержал его за плечо, чтобы он вновь не сорвался. Лицо его осунулось и высохло, но глаза были красными. Минута, вторая… двери распахнулись и вышел тот самый, ответственный за всё доктор.
- Поздравляем, у вас девочка, - пытаясь приободрить улыбкой, произнес он. Будто не слыша, Дэн спросил:
- Рин? Как моя жена?
- Всё в порядке. Она спит под наркозом. Швы наложили, всё сделали аккуратно. – Медсестра вышла с вопящим запеленатым ребенком. Пройдя мимо неё, Дэниэл упал на колени у кушетки, на которой лежала без сознания Херин, взял её руку, поцеловал её и прильнул к ней щекой. Родившуюся девочку, свою двоюродную племянницу, взял в руки Хим. Я приблизилась к нему, с любопытством разглядывая крошечную малышку, в два раза меньше сына Санха и Джейды, которого мы видели утром.
- Красавица, - шепнула я, держа её старшую сестренку.
- Такая красная, - объективно прокомментировал Химчан. Он долго изучал её, думал о чем-то. Потом поднял лицо и сказал мне не просто серьёзно, а даже как-то сурово: - Я не хочу, чтобы ты рожала. Никогда.
Примечания:
* имеется в виду английская версия - red mask. Шилла при знакомстве с Химчаном в произведении «Шиншилла» называла его Крутым Мужиком, что также соответствовало первыми буквами наименованию Красной Маски. В английском же "real man" соответствует выражению «крутой мужик».
Семейные драмы
Херин понемногу крепчала, хотя живот ещё болел, а швы от кесарева тянули и мешали ощущать себя полноценной и здоровой. Но из больницы она не могла выписаться по другим причинам. У новорожденной обнаружили проблемы с почками, что-то вроде врожденных отклонений. Врачи подозревали нефротический синдром и, несмотря на то, что лечение и уход оказывались самые лучшие, ребенок всё равно был слабым и чаще оказывался на руках докторов, а не разрешившейся матери. Отеки век и маленьких ножек быстро дали знать о неполадках, и теперь, едва родившуюся, её подпитывали через капельницы альбумином, назначали иммуносупрессивную терапию, давали диуретики. Мне было боязно навещать Рин, потому что я не знала, как её подбодрить, и существуют ли для этого достойные методы? Когда у тебя рождается малюсенькая дочка, а ей приписывают какой-то грозный диагноз, который ничего доброго не сулит, разве обратишь внимание на чьи-либо попытки заставить улыбнуться? Это не выходило и у Дэна. Впрочем, он и сам не улыбался, день и ночь озабоченный состоянием младшей дочери. Он не высыпался, работал, из офиса ехал к жене, носился по всем клиникам и вызванивал лучших медиков для помощи новорожденной. Бомми осталась на попечении у меня с Химом, поэтому я срочно взяла больничный, благо что приехал из Сеула господин Юнг, и мне не пришлось объясняться окольными путями. Он сам поменял графики администраторов. Кроме того, я узнала, что он спонсирует какие-то научно-исследовательские институты и, имея несколько высших образований, в том числе биохимическое, отлично разбирается в медицине, так что Дэниэл и его задействовал в своих семейных делах. Нет, наших семейных делах, потому что они с Рин были мне, как родные.
Шла к концу вторая неделя пребывания Херин в роддоме, точнее, в больничном отделении, куда её перевели вместе с девочкой, которую они решили назвать Сандрой. Красивое имя, оставалось молиться, чтобы оно принесло удачу его обладательнице. Я не представляю, что бы со мной сделалось, роди я ребенка, о выживании которого приходилось бы думать двадцать четыре часа в сутки. Так и с ума сойти не долго. Разные формы врожденного нефротического синдрома имели разные последствия. В тяжелых случаях дети не доживали и до года, если же доживали, то в будущем, скорее всего, им всё равно пришлось бы делать трансплантацию почки, или жить на лекарствах и диетах. Это не приговор, но всё же… Не считая моего бесплодия, я никогда не имела особых проблем со здоровьем, и представить себе жизнь с одной почкой, или пересадку почки, или вообще вынужденные регулярные медицинские процедуры, вплоть до операций – меня аж передергивало.