- Шейк ещё не женился, - напомнил Химчан. – Ему статус звезды не позволяет.
- Я всё равно не пойду на его свадьбу с этой рыжей, даже если они надумают. Не выношу её.
- Кстати, сидел тут, обвинял в медлительности, - вспомнила я, - а сам женился на Рин спустя два с половиной года, как надел ей кольцо на палец.
- Зато кольцо я ей на палец надел дня через три после знакомства, как только под рукой оказались кольцо и её палец, всё остальное – формальности, - отмахнулся Дэниэл. – И из-за кого мы не женились? Из-за вас, между прочим.
- Ладно, претензия снята, - подняла руки я. Женщина из кафетерия обратилась к нам, сказав, что через десять минут будет закрываться. Мы заверили, что уже уходим. Дэн отдал мне засыпающую Бомми и, помолчав немного, обречено и с болью произнес:
- Это за мои грехи всё. Это моя расплата за преступления, то, что приходится переносить Рин и Сандре.
- Не выдумывай, - приобнял его за плечо Химчан. – Это полный бред, что дети отвечают за грехи родителей. В этом нет ни грамма справедливости и истины.
- Да? Тогда почему у тебя, сына Джунвона, который тоже был убийцей, не всё ладно? Да и Сунён…
- Брат, выкинь это из головы. И у порядочных родителей дети мучаются.
- Нет, Хим, я не имел права убивать стольких, судьба квитается со мной. Кто я, чтобы быть судьёй? Кто меня назначил? Я слишком много взял на себя, и вот, получаю по трудам.
- Если ты начнёшь сомневаться в чувстве собственной справедливости и в том, что у тебя есть право на месть, казнь и вынесение приговоров, что начнётся, Дэн? – тревожась, зашептал Химчан. – Мы все верим тебе. Ты для нас единственный беспрекословный авторитет. Если ты начнёшь сомневаться, что будет со всеми нами? – Юрист и глава банды, называвшей себя «золотыми» задумчиво посмотрел на обратившегося к нему.
- Не знаю. Может, пора бы тебе забрать то, что положено по рождению? – Хим притих, насупившись, и стал подниматься, уходя от темы. Логика Дэна была ясна: у кого нет детей, тому и тащить груз, потому что ему двойной становится непосильным. – Одно ясно. Древний запрет на женитьбу был не напрасным, - подытожил Дэниэл.
Через две мучительных недели страхов и ожиданий жизнь Сандры перестала вызывать опасения. Препараты, привезенные Джереми, вызвали улучшения почти сразу, но пришлось подождать, чтобы убедиться и закрепить результат. Дэниэл скорее забрал жену с дочерью домой и я, выждав пару дней, навестила их. Херин похудела и стала ещё более мягкой, осторожной и трепещущей до маниакальности. Она постоянно проверяла окна и форточки, чтобы не было сквозняков, по десять раз кипятила и стерилизовала всё, что попадало в пределы досягаемости Сандры, не выпускала её из поля зрения. Детям с нефротическими синдромами нельзя было болеть и цеплять инфекции, потому что они очень быстро приводили к осложнениям, и лечились намного труднее, чем у обычных детишек. Бомми на фоне всего этого выглядела инородным телом, довольным и жизнерадостным. Но материнских глаз Рин хватало на всех, и старшая не была заброшена и предоставлена самой себе. Она всегда сидела тут же, возилась с карандашами, следила, как мама готовит или катала машинки под ногами. Плюшевые мишки и зверята быстро ей наскучили, поэтому новая страсть – машинки, занимала её с головой. Я так и хотела попросить Бомми к нам ещё на недельку, но понимала, что Рин соскучилась по ней, и не могла забрать эту хохочущую отдушину родителей.
Дэн взбодрился, и, наконец-то, выспался. Мне стало намного спокойнее, когда я видела возвращающегося к нам прежнего Дэна, шутящего и острившего тут и там. А вот отчего мне было неспокойно, так это от пропажи Сунён, которую больше никто не видел. Даже Энтони, ушедший тогда с ней, сказал, что она собрала вещи и куда-то уехала, может быть и улетела. Он пытался допросить её, но и ему, своему лучшему другу и вечному заступнику, Сунён ничего не сказала. Жестокая ирония рисовала мне картины, где она насилует кого-нибудь, чтобы забеременеть. Я искренне пыталась хорошо к ней относиться и не замечать её беспардонности, но за те упреки, незаслуженные, в сторону её братьев, я не могла её простить. Она сделала Химчану больно. Ладно мне – ему! И прощения в моей душе для неё пока не находилось, хотя правдивость её слов мучила не меньше. Во внутрисемейной проблеме была виновата я, потому что не дарю мужу сына, а он не собирается меня, к счастью, бросать, и искать другую.