Автомобильное стекло покрыла испарина, лишний раз подтверждающая, что я выпил и не должен был садиться за руль. Более того, я не должен был уходить с празднования собственного дня рождения, не должен был ехать чёрти куда, не должен был вновь видеть Сару. Я и без того слишком часто её видел. По девять часов пять дней в неделю. Затем выходные. Затем снова — девять часов, короткий отпуск дома, и опять девять часов. Пять раз по девять часов. В выходные Дэни часто готовила пасту. Мы занимались любовью. Она поливала кактус и спрашивала, как мои дела на работе. А в понедельник я приходил в офис, шёл к кабинету Сары, говорил: «Доброе утро», она отвечала: «Доброе утро», и я уходил.
— Ты угадываешь мои мысли, — смеялась Сара.
У неё специфический смех: когда она смеётся, её голос становится выше, звучит отрывисто.
— Я пришла, потому что соскучилась по тебе, — как-то сказала она, подойдя вплотную к моему столу.
Я готовил отчёт и презентацию. Сара находилась рядом и смотрела в монитор, где происходил рабочий процесс. Отчёт. Презентация. Снова отчёт. Ещё одна презентация.
— Я обожаю всё, что ты делаешь. Люблю тебя.
— И я тебя люблю, — сказал я, отворачиваясь от монитора и заглядывая ей в глаза.
Они светились неподдельно, а после потухли и стали привычно серыми, озорными, но без какого-либо веселья, хотя Сара любила пошутить, любила посмеяться о всякой ерунде.
— Это Дэни тебе готовит? — однажды спросила она во время обеда.
Мы сидели за общим столом. Присутствовали и другие наши коллеги. Сара внимательно следила за тем, как и что я ем.
— Аппетитно выглядит, — заметила она. — Итальянская паста?
— Дэни — превосходная хозяйка, — ответил я.
— Это видно.
Затем Сара сказала:
— Я хочу с тобой напиться как-нибудь. По-моему, из тебя выйдет отличный собутыльник. Что скажешь?
— Я — отличный собутыльник.
— Это заявление требует проверки!
И действительно, мы однажды напились всей компанией. Я написал Дэни, что буду поздно. Сара заглянула мне через плечо, когда я набирал сообщение. Захмелевшие коллеги уже собирались расходиться, но Сара сказала, что совершенно свободна до утра.
— Хочешь, я познакомлю тебя со своим мужем, сыном и котом? Они тебе понравятся. Ты со всеми найдёшь общий язык. Точно тебе говорю. Поехали ко мне.
Мы поехали к ней. Пили до утра. Я познакомился с её мужем, сыном и котом. Со всеми нашёл общий язык, и все они отправились спать. А мы с Сарой, не останавливаясь, приговорили сначала одну бутылку вина на двоих, затем вторую.
Я ушёл с рассветом, когда Сара вырубилась без сил на диване. Я долго смотрел на неё. Затем шепнул: «Спокойной ночи». Она не ответила. Я дождался такси и укатил к Дэни.
— Мне стало обидно, что ты тогда просто ушёл, — призналась Сара.
Наше молчание слишком затянулось, ей стало невмоготу выдерживать такое давление — дождь, тьма, салон автомобиля, пропахший моими сигаретами, пропахший каждым звуком, что был здесь произнесён, пропахший перегаром, тишиной ночи, сыростью, обивкой сидений, на которых однажды я и Дэни предавались страсти. Дэни так часто сидела здесь на этом же месте, что и Сара, в этой же позе, рядом со мной и что-то доказывала мне. Мы ссорились, мирились, обещали друг другу, а теперь она даже не звонила. Я не отключал мобильный, он просто лежал неприкаянно и глупо, словно ошибся адресом, попал не в те руки, не в ту машину, очутился не с теми людьми.
Этим людям нужно поговорить без телефона, без свидетелей, без любых других участников. И как кстати небо заволокло тучами — звёзды были бы тоже лишними. Всё сделалось настолько лишним, что я вдруг понял, что зря до сих пор не умер. Зря всё ещё вдыхаю никотин, зря не объяснил Дэни, что она заслуживает лучшей судьбы, чем кактус, Бон-Бон и я.
— А может, я не хочу ничего другого, — ответила бы Дэни. — Ты меня не думал спросить?
Она бы непременно ответила именно так. Я знаю её словарный запас. И знаю её почти также, как она знает меня, только чуточку хуже. И лишь поэтому она сейчас не стала мне ни звонить, ни писать. Другой или другая на её месте уже оборвали бы провода, обзванивая друзей, родственников и морги. Другой или другая требовали бы объяснений немедленно. Но Дэни оставила котёл невысказанной злости на потом. К тому моменту, как я вернусь, вся злость укипит до малюсенького концентрированного сгустка, почти твёрдого, но прожигающего насквозь всё, к чему притронется. Во мне останется новая дыра, много дыр, под градом слов Дэни я превращусь в решето, и едва ли смогу ей внятно объяснить, что и почему творилось со мной рядом с чужой женой в машине, стоящей на безымянной обочине.