Я надеялась, что старейшинам оборотней ничего не известно о пророчестве и избранном. И они не свяжут всплеск силы и пророчество… не хотелось бы чтобы все всплыло сейчас.
Хм, только паранойи мне не хватало. Универ ненадолго был встревожен отсутствием нескольких адептов. Они обнаружились в городе, и сами вернулись, сознавшись в своей слабости и причинах отсутствия. Мещанки просто не хотели отпускать своих любовников, что и послужило причиной отсутствия.
И спустя неделю все относительно стихло. Я вернулась к обучению товарищей интуитивной магии (это раздел предвидения. Я с недавних пор обнаружила в себе способность сразу же осваивать приёмы из этого раздела.).
Но несмотря на поговорки о женской интуиции, лемор делал успехи куда быстрее Белки. Отчасти это объяснялось звериной второй эпостасью парня, и его способностью к обучению в целом.
Кстати, оборотень явно осознает, что мне есть что скрывать. Он часто ревниво выспрашивает о том, куда я ходила и что делала. Однажды его чутье приведёт его к правильным выводам. Но пока мне не хочется ему раскрывать карты.
Зелья.
Сибилла немного нервно присматривается к содержимому моего котла. Она знает, что я опять готовила его не по правилу, а по интуиции и обонянию. На сей раз она кивает и переходит к соседнем столу. Жилеобразное лицо новоприбывшего адепта вздрагивает, когда его обладателю выпадает суровый жребий. Его зелье — очаровательно названо Сатанинской ловкостью. Но так как сварено оно не по правилу, один сатана знает что будет если выпить.
Зелёное лицо и рога на груди несколько изменили облик неудачника, вдобавок, ноги ему временно отказали. Готового плакать от унижения уродца вынесли пара крепких сокурсников, а я направилась в читальный зал. Иногда я слепо следую зову интуиции. И это как раз был такой случай. Я не знала, зачем так важно идти именно туда, и что я буду там искать. Но интуиция вопила мне на весь мозг, и мне не оставалось выбора.
Я позволила ногам нести меня вдоль стеллажей с книгами. От пыли бумажных залежей у меня защекотало в носу. Но в этот момент я услышала голоса. Я узнала баритон Мореуса и нагловатый голос лаборантки Ольги. Я задержалась за углом, подслушивая. Интуиция победно трубила марш в голове, а я, шикнув на неё, прислушивалась с некоторым недоумением.
— … тридцать лет. И все это время вы и мы все верили ему. Сейчас вас ничто не связывает, вы можете сделать это.
— И что вы подразумеваете, почтенная? Неужели так очевидно отсутствие у меня совести?
— А то, что вы знаете, о ком я. Я не буду скромничать, и добьюсь своего не с вашей помощью, так с чьей-либо еще.
— Ну знаете ли… хм… а можно на минуту предположить, что я дал вам свое согласие? Могу я знать, кто может помочь мне помогать вам?
— Давайте без обиняков, я предлагаю вам немалые возможности в обмен на крошечную услугу.
— Знаете, даже если будь мое желание, я бы не стал ставить на тёмную лошадку.
— да поймите же, она опасна для всех нас! Ее нельзя предоставить самой себе. Как атомную бомбу в общественном месте.
— И вы берете на себя спасение адептов? Похвально, дорогуша. Но здесь мы не просто обучением заняты, но и заботой о подобных адептах тоже. И где как не здесь решать проблемы с такими адептами, даже если б то, что вы говорите, было истиной. Но здесь нет никакой такой ходячей проблемы, которую вы имели в виду. Нет тут никакой избранной, уверяю вас, я бы об этом знал.
— вам не отгородиться от всего мира, и не скрыть явных фактов. И твои усилия провести меня, Мореус, бесполезны. Я знаю, она здесь.
— знаете, у меня возникла идея. Я могу отвести вас к директору и он вам покажет личные дела всех адептов, чтобы вы могли сами убедиться в моей правоте. К вашему сведению, данные в кристалле нельзя подделать. И при заключении контракта всегда записываются параметры каждого адепта. Эти данные мы вам и предоставим. Пойдёмте, я вас отведу.
— очень хорошо. Я знала, что могу рассчитывать на вашу помощь.
Две недели мы пытались правдами и неправдами найти хоть одну разумную душу, связанную с Пчелиным королем, но мы бились впустую. Напряжение начинало сводить меня с ума, я не могла радоваться простым вещам, вместе с оборотнем и Белкой, а поминутно одергивала себя на мыслях о бессмысленности и обреченности собственной борьбы с невидимым и не известным противником. Я не могу не признать, что чувствую что ппонимаю, каково мухе, увязшей в невидимой паутине страха. Всегда самый мучительный страх — страх неизвестности. Отсутствие фактов заставляет сознание строить самые худшие сценарии событий. И очень трудно перестать их создавать и перестать мучать себя возможными ужасами. Ведь угроза реальна. Опыт болезненен. А ведь то был ученый-человек. А тут бессмертный вамп, совершенно лишенный человеческого мышления.