И я даже немного пожалел, что по мне перестали стрелять: разворачивающиеся над головой в воздухе стрелы слегка овевали лицо, словно опахалами, своим оперением, создавая лёгкий, но вполне устойчивый ветерок, снимающий жар со щёк.
Но жара всё усиливалась…
И я почувствовал недоброе. Ну не могло солнце так жарко светить! Раньше же оно себе ничего подобного не позволяло! Несмотря на безоблачную погоду и прочие остальные прелести. Или, может быть, неожиданно прилетел откуда-то издалека особо жгучий суховей? Но почему тогда он как-то странно локализуется: исключительно вокруг меня? Вон, даже травинки начинают курчавиться и желтеть, а то и коричневеть. Того и гляди, обугливаться начнут, а это уже явный перебор! И причём во вполне заметном круге, радиусом около полутора метров, центром которого почему-то является чисто моя персона?
Против меня снова решили применить магию? И что я могу в таком случае противопоставить ей? Да ту же самую магию, что и раньше! Другой-то у меня всё равно нет. Но… пора бы уже, однако, и противопоставить, а то скоро и припекать начинает! Так и поджариться недолго.
Жара внезапно спала. Лёгкие хватанули морозного воздуха — так мне, во всяком случае, показалось, первоначально. По контрасту с предыдущим? Или действительно «адская атака» сменилась холодовой? Гм… А где-то, помнится, ад, наоборот, представляли именно как ледяную страну… Это в христианстве кипящие котлы и раскалённые сковородки. А если совместить два этих представления, то в результате окажется вполне комфортно.
Но вокруг реально закружились снежинки, ноги заскользили на образовавшейся на поверхности земли ледяной корке, брови заиндевели… Ну, знаете, это уже не смешно!
Да, был бы я настоящий боевой маг, то смог бы хоть что-то противопоставить этим гнусным атакам, какое-нибудь яркое контрзаклинание. Но в моей Долине никаких боевых магов не было — только «бытовые» и «природные». С ними-то проще бороться, вот потому их и преследовали инквизиторы. Вследствие чего и магии я у них мог поучиться лишь соответствующей. Конечно, боевые маги отпор могли дать. А с имеющимися талантами мне оставалось лишь убегать и прятаться.
И уповать на то, что неведомая защита сработает и на этот раз — не смог я вспомнить ничего подходящего из имеющихся в моём арсенале защитных заклинаний.
Однако защита сработала: мороз отступил. Собственно, как такового я холода и не чувствовал — как раньше не чувствовал жары. Просто казалось, что меня обдаёт волнами жара — а может, так оно и было? — а потом будто приступала волна холода. Но у человека ведь имеется своя терморегуляция, которая не позволяет ему замёрзнуть пусть и в самую лютую стужу… если нет ветра.
То же самое и с жарой: для противодействия ей можно вспотеть — что я исправно и проделывал, пока находился в окружении кольца жары.
«А что же меня ожидает сейчас?»» — мелькнуло в голове. Семь казней египетских? Ну, это в том случае, если издевающийся надо мною маг изучал земную историю, а наипаче — Библию.
Подобного, разумеется, произойти не могло, и меня настиг… дождь из пиявок! Тоже, наверное, какая-то местная аналогия нашествию саранчи, описанная в какой-то местной библии.
Пиявки меня нисколько не задевали — как в прямом, так и в переносном смысле. Они падали вокруг, жадно озирались по сторонам, приподнимаясь на своей присоске. Некоторые вообще крутились стоймочки, извиваясь в разные стороны, разыскивали источник приятного запаха или тепла, пытались ползти ко мне, повинуясь притяжению того же запаха… Но, разумеется, не доползали, исчезая на каком-то расстоянии. А я замер в неподвижности, не желая наступить ни на одну из впереди находящихся пиявок.
То ли они тут все сухопутные, то ли им хватает той влаги, что осталась от растаявших льдов и снежинок? Скорее, последнее, потому что пиявки с удовольствием скользили по мелким лужицам, подбираясь опять же ко мне. И столь же безрезультатно.
«Вот они исчезают… — подумал я. — Означает ли это, что где-то они появляются — да перед тем же наславшим их на меня магом! — и, не давая ему времени на размышление, впиваются в него!». Думать о подобном было чрезвычайно приятно.