Ещё два свиста раздались вслед за вскриком, почти в тот же момент. И снова передо мной мелькнули, разворачиваясь, два белых оперения. Но эти уже развернулись немного подальше — одно в метре, а другое как бы не в полутора. И если бы не ослепительно белые перья на их хвостовиках, да не вспыхнувший чуть сильнее в это же время костёр, я мог бы их вполне и не заметить, особенно второе, дальнее.
И вновь мне послышались ещё два слабых вскрика.
«Может, разбудить моих сотоварищей? — подумал я. — Налицо ведь нападение. А, с другой стороны, стоит ли их будить?»
И тогда я решился на вообще невероятный, безумный поступок — с точки зрения обычной логики. Нет, у меня имелась мысль, после мельтешения первой стрелы, упасть на землю и прикрыться руками. Но тот первый порыв прошёл, пока я сидел в ступоре. Затем следующие два разворота стрел укрепили меня в мысли о том, что защита моя таки продолжает действовать… И тогда я обнаглел окончательно: направился в сторону кустов, пытаясь в отражённом свете пламени рассмотреть хоть что-нибудь.
Но чем дальше я отходил, тем слабее светил костёр, и тем хуже я видел в сгущающейся темноте. Луна то ли ещё не взошла, то ли уже исчезла.
Поэтому я остановился и решил повернуть назад. И в тот самый момент, как остановился, услышал новый свист. Совсем иной по тональности и продолжительности. И мне навстречу вылетел вращающийся кинжал — на его блестящем лезвии отсветы костра ещё можно было легко разглядеть.
Но, точно так же не долетев до меня метров полутора, кинжал, продолжая свистеть в той же тональности рассекаемым воздухом, улетел обратно. И из кустов — а все вскрики доносились из кустов, в этом у меня не оставалось ни малейшего сомнения — послышался уже не вскрик, а хрип. И очень, знаете ли, неприятный хрип. Я бы даже сказал, страшноватый. Предсмертный.
Не хочу сказать, что я испугался. Но представил, как в кромешной темноте шарю по кустам, натыкаюсь на остывающий труп, попадаю рукой в липкую лужу крови…
Меня передёрнуло, и я вернулся к костру. Как раз вовремя, чтобы подбросить в него ещё парочку дровишек.
Мирно потрескивали дрова, плясали над мерцающими угольками язычки пламени, с удовольствием набрасываясь на брошенную им свежую пищу… Жизнь продолжалась. Чистая жизнь огня…
Я вновь отвернулся от костра. Дадут мне сегодня взглянуть на звёздное небо, или нет?
Но вот вроде бы в глазах перестали мелькать пятна засветки от костра, звёзды высветились над горизонтом…
Я запрокинул голову.
Мерцающий звёздный купол раскинулся передо мной. Как будто тысячи, миллионы далёких костров пылали разноцветными точками в черноте небесной степи, разбрасывая в разные стороны искры метеоров и замирая в вышине тонкими запятыми длиннохвостых комет.
Однако тут весьма кипучая жизнь небес, в этой звёздной системе, как я посмотрю!
А вот ничего подобного нашему Млечному Пути не наблюдается. Но звёзд довольно-таки много. И отсюда следует вывод: данная планета находится в каком-то шаровом звёздном скоплении. Ну, или в рассеянном. И скорее всего где-то на его периферии, но это можно будет уточнить в последующие ночи. Или в центре, но тогда само скопление не очень обширное, насколько я помню из школьных уроков по астрономии. Иначе небо просто-таки полыхало бы от множества звёзд.
- Ты чё? — услышал я сзади и почувствовал лёгкий толчок в бок. А вслед за ним же — негромкое: — Ой! Да к тебе вообще нельзя прикасаться!
Я обернулся. Ареаст, зевая, потирал левый бок. Точно тот же, в который ткнул меня.
- На небо смотрю, — отозвался я.
- А чё на него смотреть? — удивился он. — Небо как небо.
- Я такого никогда не видел. У нас оно совсем другое.
- А-а-а, понял! А я до ветру! — он сделал пару шагов от костра и отвернулся в сторону. Послышалось журчание. — Перепил вчера!
- Знакомо… — пробормотал я. — Птичья болезнь, «перепел» называется…
- Ты, это… — проговорил Ареаст, возвращаясь, — ложись спать. Песок-то весь уже пересыпался.
- Да? А я и не заметил… Ну, ладно. Спокойного дежурства!
- Ага! Давай!