А сами забрались под навес повозки, и, опасливо выглядывая из-под брезента — или из чего тут навес сделан, — принялись комментировать предстоящее буйство стихий.
Я сидел и так вполне достаточно укрытый, и потому, когда грянул дождь, высунул ему навстречу правую руку, надеясь смочить её каплями и хоть немного охладить. Жара спадала неохотно.
Но, на удивление, капли целиком и полностью проигнорировали меня, обтекая мою ладонь ещё в воздухе. Рука оставалась сухой, как и всё остальное тело, скрывающееся под пологом повозки.
«Неужели же дождь здесь столь опасен? — подумал я. — Кислотный он тут, что ли?»
Как будто повинуясь моим мыслям, полог дождя слегка вздрогнул и чуть-чуть прикоснулся к моей ладони, оставив восхитительное ощущение прохлады и свежести.
Ну вот же! Нет тут никакой опасности!
Словно услышав, что я пытаюсь мысленно сказать, дождь обрадованно застучал по моей руке, будто просясь войти внутрь меня. Но мне хватало и того, что он уже приносит с собой прохладу и убивает сухость.
Я подставил дождю и вторую руку, затем потёр их друг о друга, будто умывая.
«А если всё-таки кислотный? — мелькнуло у меня в голове. — Ну, или зачарованный какой-нибудь?»
Струи дождя дрогнули, намереваясь соскользнуть с руки в сторону, но тут же снова вернулись на место и успокаивающе забарабанили по ладоням.
«Мы друзья, мы друзья!» — словно сигналили они.
А потом удалились, пробарабанив что-то вроде «До свиданья!». Во всяком случае, я так понял.
Подошла наша очередь проезда в город.
- Та-ак! — закатил глаза стражник, подсчитывая нашу команду. — Вас… четверо! И одна повозка. Итого с вас… пять серебряков!
Илиадор потянулся за кошельком, но я остановил его. Мне вдруг захотелось проверить ещё одну теорию, наполовину созданную ещё вчера, во время взаимного набивания карманов монетами.
Выудив из кармана пять серебряных дисков среднего размера — пять серебряков — я протянул их стражнику. Монетки поменьше назывались «серебрушками», а побольше — гордо именовались бы «пять серебром!».
Тот небрежно сунул их в соответствующее отделение кассы… а я снова опустил руку в карман, почувствовав в кулаке не то вернувшиеся в него серебряки из кассы, не то точно такие же серебряки, возникшие неизвестно откуда. Со стороны мой жест выглядел как желание проверить: много ли в кармане осталось денег? Стражник, очевидно, понял его именно так, и потому довольно хмыкнул и расплылся в улыбке. Всегда приятно доставлять людям радостные минуты!
Не уверен, правда, что стражник был бы столь же обрадован, если бы подтвердилось моё предположение, что монеты вновь вернулись в мою руку. Но для проверки такого предположения нужно было выполнить слишком много операций: вскрыть кассу, пересчитать монеты… а главное — узнать, сколько в ней находилось монет до оплаты нашего проезда. А уловить на глаз появление новых монет на горке уже лежащих не удалось в своё время даже Александру Привалову… правда, в его случае монеты были медные.
Поэтому мы просто продефилировали мимо стражника.
- Знаешь, куда ехать? — спросил я у Илиадора. Тот кивнул. — Тогда поехали!
- Сегодня нам вряд ли удастся купить для вас дом… — торопливо проговорил он. — Поэтому переночуем на постоялом дворе…
- А стоит ли здесь задерживаться? — перебил я его. — Если ты говоришь, что в столице лучше… И, кстати, Академия магии ведь размещается в столице?
- Ну, да…
- Тогда тем более не вижу смысла здесь задерживаться, — пожал я плечами.
- Так, значит, что — поедем в столицу? — недоверчиво протянул Илиадор.
- Ну, да, — ответил я ему его же словами.
- Здорово! — покрутил он головой.
- А что? — удивился я. — Ни разу не был в столице?
- Да нет, был, но… но там ведь жизнь намного дороже!
- Ничего! Что у нас, денег не найдётся, что ли? — подмигнул я ему. — А мало будет… — Я многозначительно замолчал.
- Ну, х… хорошо! — согласился он. Ареаст и Достант балдели от перспектив молча.
Подъехав к зданию банка — оно показалось мне очень похожим на оборонительный форт, с узкими амбразурами и толстенными металлическими воротами, — и подождав немного, пока Илирадор спешится и сбегает куда-то к местному руководству, мы въехали внутрь банковского двора и остановились возле распахнутой полусажённой по толщине двери. По обе стороны которой стояли два гнома в полном боевом облачении: в литых металлических шлемах с бармицами, и в кирасах, из-под которых свисали кольчужные сетки рубах, доходящих до литых же стальных сапог. В руках гномы держали устрашающего размера секиры, а на широких кожаных поясах, украшенных металлическими восьмиугольными бляхами жёлтого цвета, висели короткие мечи, наподобие римских гладиусов. Ещё за плечами мечей не хватало, на мой взгляд. Ну, чтоб уж укомплектовать картину окончательно.