Ареаст лежал на кровати, ничуть не изменившийся. Не пены на губах, ни перекошенной физиономии.
- Хороший яд… — пробормотал Достант. И с испугом посмотрел на меня. — Говорили мы ему, чтобы тебя не трогал, не послушался.
- А он, выходит, делился с вами своими планами?
- Ну, не так, чтобы очень… — уклончиво произнёс Достант.
- А мне почему не сказали?
- А что бы ты сделал? — Достант посмотрел на меня.
- Нашёл бы, что… А теперь — проблема.
- Да ничего. Илиадор разрулит. Он человек бывалый…
- Приехали, называется, в столицу…
Появился Илиадор с двумя молчаливыми слугами. С ними прихромал и хозяин — низенький толстячок, припадающий на левую ногу, с сосредоточенно поджатыми губами.
Он молча, ни говоря ни слова, распорядился перенести тело Ареаста сначала в какую-то подсобку, находящуюся в конце коридора, а затем, после упаковки в большой мешок — и по второй, чёрной лестнице, во двор. Куда его запровадили дальше, мы не интересовались. Мне послышалось, будто хозяин вполголоса произнёс что-то вроде «сарай»… Ну, наверное, так оно и было.
Опять же жестом пригласив нас всех войти в отведённую нам комнату, хозяин остановился у стола и постучал согнутым указательным пальцем правой руки по сложенной «лодочкой» ладони левой. Тоже вполне понятно — эквивалент нашего потирания большим, указательным и средним пальцами. Мол, «деньги давай».
Илиадор с Достантом переглянулись, взглянули на меня и чуть ли не синхронно полезли в кошельки. Достали оттуда по пять золотых монет и положили передо мной на стол. Судя по их довольному виду после того, как они мельком прощально взглянули на кошельки, прежде чем завязать, монеты незамедлительно вернулись к ним.
Мне предстояло отдать монеты хозяину. Опасаясь, как бы они вдруг не исчезли и прикидывая, найдётся ли у меня в карманах столько же, а также что говорить хозяину, я сгрёб монеты со стола и молча протянул ему, сложив аккуратной стопочкой. Он кивнул, так же молча принял стопочку, опустил в карман и, прижав руку к груди, поклонился. Мы тоже ответили поклонами.
Хозяин вышел.
- Он что, немой? — недоумённо спросил я, совершенно позабыв, но внезапно вспомнив, когда вопрос уже прозвучал, что я-то как раз и слышал, как он вполголоса отдавал распоряжения слугам. — Ах, да! Я и забыл…
Илиадор недоумённо посмотрел на меня:
- Но я же с ним договаривался…
- Ну да, ну да… Это я от неожиданности ситуации. Значит, завтра ищем продажный дом?
- Да. В крайнем случае, задержимся здесь ещё на пару дней. Но я не думаю, что придётся. Найти свободный дом — не проблема. Проблема — найти такой, чтобы понравился.
- Посмотрим… — протянул я. — А пока давайте ложиться спать. Утро вечера мудренее.
Несмотря на всё произошедшее, уснул я достаточно легко.
А утром нас взяли. Хорошо ещё, после завтрака, на конюшне, куда мы пришли за лошадьми.
Руки взять не стали, лишь отобрали оружие. Усадили по одному в некое подобие английского кэба, но чуть пошире, чтобы вместились трое: двое стражников по бокам, и посредине — стиснутый ими арестант.
Окна не занавешивали — зачем, когда и так понятно, куда везут: в тюрьму. Ну, или в полицейский участок. Но часто эти два здания могут быть совмещены.
Лошадей оставили на постоялом дворе — возможно, в качестве платы хозяину-иуде.
Когда мы въехали во двор полицейского участка, окружённый высоким забором и крепкими воротами, нас, так же по одному, развели по камерам.
И сразу начали допрашивать. Я даже не успел осмотреться как следует. Заметил лишь, что камера явно предназначена только для допросов: никаких подобий койки или нар в ней не имелось. Равно как и рукомойников, параш и прочих атрибутов долгосидения. Значит, здесь я не задержусь. А потому и присматриваться особенно нечего: стол со стулом, на отдалении — табурет. На него я и уселся.