Под потолком висел магический шар. При желании я мог бы до него дотронуться, пока стоял, но подобного желания не возникало: от шара ощутимо тянуло жаром. То есть подогреть кусок хлеба или погреть руки возле него ещё можно, а чтоб насчёт чего иного — надо разбираться дополнительно.
Ко мне вошёл низенький следователь — я назвал бы его так — лысоватый, седоватый, со слегка распухшим от хронического насморка носом с горбинкой. А нечего допросы в подземельях устраивать! Тут на раз насморк словишь. Или они боятся, что подследственные станут из окон выпрыгивать? Тут-то никаких окон нет. Так а стена-то пятиметровая вокруг участка на что? Или тут и летающие заключённые бывают? Сеткой бы сверху затянули… Впрочем, о чём это я… Отвлёкся.
Одет следователь был в синий мундир со многими пуговицами на кителе. Швы брюк поблёскивали серебряной оторочкой или кантом — слабо я разбираюсь в деталях старинной одежды.
Обогнув меня по широкой дуге — я сидел спиной ко входу, — он уселся за стол и положил на неё фуражку с высокой тульей. «Как у гестаповцев», — отчего-то подумалось мне. Только такого же синего цвета, как и мундир.
Никаких папок или иных бумаг в его руках не наблюдалось. Либо протокол ведётся тоже при помощи магии, либо тут царит полный беспредел и протоколы не ведутся вообще.
У двери застыл здоровенный детина в зелёной униформе, с дубинкой на поясе, приведший меня сюда. О нём не могу сказать ничего плохого: вёл он меня — и себя — вполне корректно, не оскорблял, не обзывал, не толкал и не пинал.
- Ну-с, — сказал следователь, ставя локти на стол и опираясь на сплетённые кисти рук. — Будем признаваться?
- В чём? — тупо спросил я, несколько ошарашенный происшедшим, но потом зацепился за последнюю фразу и усмехнулся: — Давайте вы первый!
- Что первый? — не понял следователь.
- Но вы же спросили «Будем признаваться», — пояснил я. — Поэтому я, как вежливый человек, пропускаю вас вперёд и позволяю признаться первым.
- Шутить изволите! — следователь растянул в улыбке тонкие губы.
- Изволю! — сразу же влез я. — Люблю, знаете ли, пошутить.
- Если бы вы знали, молодой человек, сколько я таких шутников перевидал за свою жизнь!
- Мне сие абсолютно неинтересно… старый человек! — отрезал я. Ну вот начал я отчего-то на него взъедаться, оттого и хамить. А что? Все ко мне с какими-то претензиями. То ударить норовят, то отравить… Хорошо ещё, что на меня пока это не действует. Вот и будем пользоваться такой возможностью, что называется, на всю катушку.
- Ну, хорошо, — совершенно спокойно, не обращая внимания на мои эскапады, произнёс он и положил руки на стол. — Вы обвиняетесь в убийстве двух сыновей барона Дэглера, одного законного, и второго внебрачного… впрочем, последнее не имеет значения.
- Эт точно! — подхватил я. — Кому какое дело, кто с кем спит!
- Что вы можете сказать по существу? — спокойно продолжал следователь в прежнем ключе допроса.
- По какому существу? По законному или по внебрачному? — пока я молол всю эту чушь, мысли мои бродили где-то далеко-далеко. Значит, барон «не забыл и не простил». В чём дело? Золото стало черепками? Или надо было с него письменное заявление стребовать? И что бы в нём я прописал? «Барон такой-то не имеет претензий… скажем, к предъявителю сего, за убийство своего сына»? Бред собачий! Да ещё и не каждая собака может так сбрендить.
Больше всего меня волновало то, что золотые монеты могли превратиться в какую-нибудь гадость. Тогда мне придётся пересматривать всю концепцию моего сюда вживания и здесь проживания. Ну да ладно, подумаем об этом потом. Хотя гномы-то приняли их! а уж гномы, я полагаю, в золоте обязаны разбираться. Значит, с этой точки зрения я ошибаюсь, и с золотом всё в порядке.
- По существу дела, — бесцветным голосом продолжал следователь. Ну что, работа у него такая. Но меня-то тоже можно понять! Попал в чужой мир, один-одинёшенек, хорошо хоть язык учить не пришлось, да полезным свойством меня снабдили… неясно, правда, надолго ли? Ну ладно, ладно!
- Я никого не убивал! — стараясь, чтобы мой голос прозвучал как можно спокойнее, заявил я.
- Все так говорят, — не менее спокойно произнёс он.
- И правильно делают! — не удержался я. — Они ведь тоже их не убивали.
- Кого? — не понял он.
- Да этих ваших… сыновей барона.
- А кто все? — теперь он решил устроить игру в непонимашку? Или правда недошурупил? А, ну да, он же произнёс стандартную, ничего не значащую фразу. И я решил немного «помочь» ему:
- Ну, все те, кто не убивал этих двоих. Да вы кого угодно спросите! Вот выйдите прямо сейчас на улицу, и спросите любого: кто убил двух сыновей барона? И каждый вам ответит: я не убивал! Вот и я отвечаю точно так же! Или вы считаете, что я — не все? Спасибо, конечно, за столь высокую оценку моей особенности… или особости, но я предпочитаю не отрываться от коллектива… если он меня устраивает.
- Хорошо, — он вздохнул и, похоже, оставил все мои словесные выверты вне поля своего сознания. — Вы сегодня ночевали в гостинице «Столичная еда»?
- А, этот постоялый двор называется «Столичная еда»? на гостиницу как-то не тянет… Что я, гостиниц не видал, что ли? Я вообще-то сам не местный, и тут проездом, ненадолго… Хотелось бы думать.
- Что там произошло? — продолжал гнуть свою линию следователь.
- Несчастный случай, — не моргнув, ответил я. — Меня хотели отравить, но мы с отравителем случайно поменялись кувшинами с пивом, в результате чего он отравился сам. Спросите официанта, он видел, как Ареаст подсыпал мне в кувшин яд.
- Мы уже опросили официанта, — наклонил голову следователь, — и он сказал, что кувшинами вы не менялись. Он сказал, что знает все кувшины, что называется «в лицо» и даже на ощупь может отличить один от другого.
- Тогда какие претензии ко мне? — удивился я. — Вас огорчает то, что я не умер? Должно быть, у меня врождённый иммунитет к ядам, и они на меня не действуют.
- А почему тогда умер Ареаст? — наклонился вперёд следователь.
- А может, его совесть замучила! — издевательски произнёс я. — Или случайно крошка яда осыпалась в его тарелку. Он ведь руки не мыл ни до, ни после еды! А всем давно известно, что чистота — залог здоровья! Вот и результат: не помыл руки — и умер.
- Что ж, такая версия тоже возможна, — следователь пробарабанил пальцами по столу. — А что насчёт убийства законного наследника барона?
- А я при чём? — как можно более правдоподобно постарался изумиться я, размышляя о том, кто мог рассказать следователю о случившемся. Ни Илиадор ни Достант как будто бы сделать этого не могли — просто не успели бы, их вводили в подвал вслед за мной, и допросить их так быстро попросту не успели бы, не смогли.