Так, а теперь мне-то куда лучше всего идти? Эх, не успел я спросить того послушника!
Хотя… дорогу в столицу я запомнил, да и что её запоминать-то? Одна она тут, дорога, что на полигон, что с полигона…
Э-э, ладно! Пойду потихонечку.
И я пошёл, обходя сгоревшие кучки тёмного пепла — места, где сгорели фанатики, не пожелавшие измениться даже под давлением очевидного факта. То есть меня.
На выходе с полигона болтались полуоторванные ворота из связанных между собою жердей. Ограды, которую они обязаны были завершать, поблизости не наблюдалось. Вместо неё присутствовали два рва, распростирающиеся соответственно в одну и в другую стороны от покосившихся хилых столбов, на которых, собственно, и висели эти ворота-доходяги. А перед рвами гордо… ну, насколько получалось гордо, высились узенькие валики — на валы они нисколько не тянули, поскольку поднимались на высоту не более чем полуметра. И валы и рвы — уж обзовём их так, дабы польстить их же самолюбию — густо поросли невысокой зелёной травкой, в отдельных местах прерываемой торчащими кустиками чертополоха. Он как раз намеревался цвести, а кое-где уже и начал, и ярко-малиновые пятнышки вносили весёлое праздничное разнообразие в уныло-будничную зелень обычной травы.
По обе стороны от ворот лежали две точно такие же чёрно-пепельные кучки, изредка взъерошиваемые сквозняками, и тогда мелкие чешуйки срывались с их верхушек и разносились в разные стороны, постепенно уменьшая общую высоту горок…
Осторожно обойдя их и просочившись между время от времени хлопающими под ветром створками ворот, я вышел на большую дорогу. И, не оглядываясь, заспешил по извивающейся по полю дороге в сторону города, столицы.
- С магами они борются! — бубнил я, торопливо шагая по заросшей точно такой же травой — ну разве что чуток покороче — правой колее просёлочной дороги. — Лучше бы дорогу нормальную сделали! Привыкли в говне сидеть, зато в экологически чистом, обезмагиченном!
Да глупости, конечно, это всё. Главный вопрос — это вопрос о власти. Кто станет командовать. А куда вести — ему без разницы. Если до него вели налево, он скомандует — направо. Лишь бы не так, как у предшественников. Ну вот почему им маги не нравились? Лично я, как выросший в абсолютно немагичном мире, хотел бы попробовать пожить в мире магическом. И при определённых условиях, я уверен, может произойти так, что с первого взгляда и не определишь, в каком именно мире ты находишься. Примеры? Пожалуйста!
В самом деле, какая разница человеку, когда он открывает кран, чтобы набрать воды, что именно заставляет эту воду двигаться по трубам — насосы или магия? Или подогревать ту же воду — можно магическим путём, а можно в бойлере.
Но тогда получается, что магия — это что-то вроде электричества?
И даже наличие драконов, вампиров и прочей летающей экзотики ни о чём не говорит. Это действительно будто экзотика. У них — пассажирские драконы, а у нас — самолёты и вертолёты. Или экранопланы. Даже ещё лучше: они больше и вместительней.
Другое дело… но что другое, я додумать не успел: мне навстречу выбежал единорог. Тут как раз слева наметилась небольшая рощица, а ещё чуть подальше вообще темнел чуть ли не целый лес.
«А интересно, против подобных существ «эсэсовцы» ничего не имеют? И вообще: почему вдруг они решили бороться с магией? А может, сами прибыли из немагического мира и поэтому решили навести тут свои порядки?»
Но это я продолжал думать по инерции, а пальцы мои сами собой сложились щепотью, а губы — в трубочку, и я запричитал, словно волк из «Ну, погоди!»:
- У-тю-тю-тю! — а потом почему-то ещё и: — Кося-кося-кося!
Что поделаешь, общение с лошадьми просто так даром не проходит. Жаль, что у меня с собой в карманах нет ни ломтика хлеба и ни кусочка сахара.
А единорог уже осторожно потянулся ко мне, вытягивая шею и всматриваясь в мою руку. Но, заметив, что ладонь пуста, обиженно фыркнул.
- Чем же тебя угостить, лошадка ты моя забавная?
Я быстренько осмотрел окрестности. О! Может быть, вот этим?
Чертыхаясь от уколов колючек, я по-быстрому сорвал несколько растущих поблизости ярких и больших цветков чертополоха и, аккуратно общипав торчащие вокруг соцветий острые иголки, протянул цветы на ладони единорогу.