Виэла-Диана рассмеялась. Я продолжил:
- Относительно же планов… вообще-то я собирался вернуться в город, в столицу. Там у меня в тюрьме… звучит-то как-то двусмысленно… остались двое… не скажу, что друзей, скорее, хороших знакомых.
- Насколько хороших? — перебила меня Виэла.
- Ну… не знаю. Мне они гадостей пока что не делали… вроде бы.
- Так вроде или не делали?
- Будем считать, что не делали, — твёрдо заявил я. — Так вот мне хотелось бы как-нибудь выручить их из тюрьмы. Правда, маркиз-следователь…
- Это кто? — вновь перебила меня Виэла.
- Да в полицейском участке… низенький, лысенький, с хроническим насморком.
- А-а, Велькорт! Знаю-знаю. И что он?
- Он сказал, что их могут отправить в каменоломни.
- Ну, оттуда человека легко выкупить! У тебя деньги есть?
- Вот! — я показал ей браслет. — Даже не отобрали. Удивительно!
- Ничего удивительного. Святоши посчитали, что это — какая-то магическая штучка, замаскированная под гномий браслет, и решили уничтожить вместе с тобой. Там у них ведь и дрова антимагические, и вообще… — она покрутила рукой. — А магии они боятся. Но твоя почему-то оказалась им не по зубам! И это хорошо.
- Да уж куда лучше…
- Хорошо-хорошо! Ладно, давай сделаем так: сейчас мы пойдём с тобой… в одно место. Там переночуем, а утром отправимся в город. И попробуем разыскать твоих… хороших знакомых.
- Устраивает… — пробормотал я.
И мы побрели — сначала через рощицу, потом через лесок, потом через лес… который становился всё гуще и гуще.
Но я не боялся! Я вспомнил Кира Булычёва, с его повестью «Девочка, с которой ничего не случится». И представлял себя мальчиком, с которым ничего не случится. И пусть я не мальчик — во многих смыслах, — но, чёрт побери, как приятно иногда чувствовать себя человеком, с которым действительно ничего не может случится!
Тем более когда рядом идёт такая замечательно красивая девушка, рядом с таким замечательно красивым единорогом, а сзади её охраняет такой замечательный серый волк…
Мы пошли пешком, потому что единорог вряд ли вынес бы двоих — это раз; меня к себе подпускал он только с полной пригоршней общипанных цветков чертополоха, а больше никак — это два; а на волке я и не усидел бы и не удержался бы — я не Иван-царевич, это три. Да и волк выглядел совсем не по-богатырски. Обычно.
А Виэла хоть и могла ехать на единороге, но предпочла идти со мною рядом и слушать мои рассказы о покинутом мной моём — нашем — немагическом мире.
Попутно я вспоминал кое-что из прочитанного дома в фэнтезях относительно того, кто именно имеет право ездить на единорогах… и меня это как-то… бодрило. Виэла, похоже, улавливала часть моих мыслей, потому что загадочно улыбалась время от времени и, подозвав единорога поближе к себе, чесала ему шейку под горлом — на манер как чешут кошек. И единорог от этого чуть ли не мурлыкал…
И вдруг в единый миг всё переменилось!
Я даже не заметил, когда и как Виэла сорвала с плеч свой лук, наложила стрелу и пустила её вдаль, в скопление кустов.
Волк тоже стремительно сорвался с места и унёсся вслед за стрелой.
Вскоре он вернулся, таща на спине упитанного зайца. Удивительный способ транспортировки! Как он только ухитрился так схватить его за переднюю лапу, что забросил себе на холку, да ещё на удивление ровно — тушка не перевешивала ни одну сторону! Впрочем, волк продолжал придерживать зайца за лапу. Стрела победно покачивала оперением из стороны в сторону.
- Надо же что-то принести на ужин, — пояснила Виэла.
- Ну, ты даёшь! — только и смог выговорить я в восхищении.
Но одного зайца оказалось мало, и Виэла заполевала ещё и косулю — вернее, косуля… или как называется это животное мужеского полу?
Его Виэла попробовала притулить на единорога, но тот возмущённо фыркнул, и тогда я решил предложить свои услуги в качестве носильщика.