Я пожал плечами:
- Да то же самое, что и насчёт всего остального. Варварство это! Не гоже человека ни с того, ни с сего жизни лишать!
- Ни с того, ни с сего, говоришь? — маркиз-следователь, прервав разговор, принялся всматриваться в дорогу на полигон.
Я тоже посмотрел туда. Но, кроме двух возвращающихся всадников, ничего не увидел.
Должно быть, маркиз увидел то же самое, только вот реакция у него немного не походила на мою: едва дождавшись, пока двое доскачут до основной группы, он подал коня вперёд и срывающимся голосом спросил:
- Ну, что там?
- Сгорели все! — мрачно ответил левый, верзила каких поискать. И как его лошадь до сих пор не взбунтовалась? Впрочем, она почти ему под стать. Потому, наверное, и терпят как-то друг друга.
- Ага! — торжествующе повернулся маркиз-следователь ко мне. — Что ты теперь скажешь?
- Да то же, что и говорил, — пожал я плечами. — А вы как будто бы рады произошедшему?
Маркиз-следователь несколько стушевался. Но тут же взял себя в руки — ему для этого пришлось бросить поводья — и подбоченился:
- Я! Приговариваю! Тебя! К! Утоплению! — выкрикивал он. — За! То! Что! Ты! Сжёг! Достойных! Людей!
- Ни хрена себе! — удивился я. — А то, что они меня хотели сжечь, это нормально?
- Это вполне нормально, — уже обычным голосом произнёс маркиз-следователь и скомандовал: — К реке!
Меня окружила четвёрка лошадей с «гусарами» и повлекла по одной из тропинок, сбегающих вправо. Нет, я бы не смог — да и не захотел бы! — двигаться столь быстро и в неизбранном мной направлении, но двое находящихся от меня по левую и по правую сторону «гусар» подхватил меня «под белые руки» и повлекли за собой в полувисячем положении. Чтобы не бить кроссовки, я поджал ноги и, таким образом, путешествовал пусть и с минимальным, но комфортом.
Единственным отрицательным штрихом явилось лицезрение лошадиной задницы, из которой, едва меня успели подхватить, обильно посыпались «конские яблоки». Но я и данный факт могу поставить себе в плюс, ибо если бы гусары не подняли меня, подарки из конской задницы вполне могли испортить мне если не джинсы, то хотя бы обувь.
Наблюдалось поверх лошадиных холок не очень хорошо, и всё же сумел заметить, что речка впереди намечается очень даже широкая и глубокая. Ну, переплыть её для меня не стало бы никакой проблемой… но вот позволят ли мне «гусары», а тем паче маркиз-следователь, совершить подобный подвиг? А я уж постарался бы даже поставить хоть какой-нибудь рекорд. Не скажу, чтобы сразу олимпийский, но уж на рекорд европейского уровня расстарался бы.
Но у маркиза-следователя имелось своё собственное мнение относительно порядка проведения водных соревнований:
- Привяжите ему камень к ногам! — скомандовал он.
На мою беду, камни на берегу реки валялись во множестве. Поэтому отыскать такой, чтобы легко дал себя привязать, «гусарам» удалось достаточно быстро. Камень, отдалённо напоминающий гантель, примотали вполне себе нехилой верёвкой, толщиной в мой большой палец правой руки. На левой палец у меня почему-то потоньше. Наверное, оттого, что я не левша.
- Бросите в воду, когда я скроюсь из виду! — скомандовал маркиз-следователь.
- Это почему так? — хмуро спросил его тот самый гусар, который предполагал, что я болен.
- Я… не хочу его видеть! — отрывисто произнёс маркиз-следователь. И торопливо добавил, видя, что его слова не прозвучали весомым аргументом: — И потом: имеются данные, что на большом расстоянии он не сможет отомстить… тому, кто причинил ему зло!
- А нам, значит, сможет? — подняв на маркиза-следователя тяжёлый взгляд, спросил военный. Ага! Всё-таки зло! Понимает ведь…
- Вы тут ни при чём! — быстро заявил маркиз-следователь. — Вы просто выполняете мой приказ! Вот и выполняйте!