Он хлестнул лошадь и поскакал.
- Ну, что? — «гусар» обвёл взглядом обступивших его спешившихся товарищей. — Будем выполнять приказ?
- А как иначе? — удивился высокий и стройный юноша с едва пробивающимися усиками. — Приказ есть приказ!
- Во-во! А потом начальство в стороне, а мы в говне! — срифмовал спрашивающий. — Я — пас!
- Я тоже! — отошёл в сторону ещё один. Кажется, тот, что скакал впереди и чья лошадь покушалась на мой костюм.
- А я выполню! — вперёд шагнул низенький крепенький мужичок с закрученными кверху рыжими усами. — Маги извели моего брата!
- Делайте, как хотите! — махнул рукой спрашивающий. — После того, что я увидел на полигоне… Мне совсем не хочется кормить раков! Я, правда, не знаю, как он это делает… Ты как это делаешь? — он повернулся ко мне и посмотрел сверху вниз. А что поделаешь, если стоять со связанными ногами неудобно, а тем более подниматься, и мне пришлось остаться сидеть на земле, после того, как связали ноги.
- Да я при чём? — развёл я руками. Хорошо хоть их не связали. — Оно само так получается! Может, боги меня хранят, может, ещё кто…
Про «ещё кого» это я зря намекнул: услышав мой ответ, спрашивающий «гусар» махнул рукой и пробормотав что-то вроде «Выполняйте приказ маркиза!», пошёл прочь от реки.
- Давай вон там, с крутизны! — посоветовал низенький. Он схватил меня за ноги, предварительно уложив на них камень — ох и тяжеленный, зараза! — и выразительно посмотрел на высокого и стройного. Тот проводил длительным взглядом уходящего, вздохнул, пожал плечами и ухватил меня под руки.
- Тяжёлый… — пробормотал он.
- Ничего, это недолго! — приободрил его низенький.
Тяжёлый! Я хотел возмутиться, но не стал. Меня больше занимало предстоящее «купание». Не слишком ли холодная вода окажется? Утонуть я почему-то не боялся, хотя до сих пор подобным образом не пытались меня лишить жизни. Я почему-то надеялся, что и тут мне помогут мои неведомые друзья — или один друг, пусть даже и в виде невидимого бога… Нет, я всё же сильно волновался, несмотря ни на что. Иначе бы не допустил такой оборот: «в виде невидимого». Хотя кто их знает, этих богов: сейчас они невидимые, а потом — раз! — и становятся видимыми.
Взобравшись на невысокий, но обрывистый берег, под которым явственно просматривался омут — вода здесь темнела не в пример сильнее воды остальной реки, — и раскачав меня пару-тройку раз (я старался, насколько возможно, как можно сильнее провентилировать лёгкие и потому точно не считал), вояки сбросили меня с обрыва…
Мне повезло: камень оказался достаточно тяжёлым, и я наполовину успел повернуться в воздухе, благодаря чему не ударился об воду спиной. Ну и высота тоже поспособствовала тому, что я не отбил себе почки. Иначе что бы у меня распускалось следующей весной… Идиотская мысль, однако она, неожиданно вскочившая в голову, не позволила запаниковать и заорать в последний момент, теряя столь необходимый мне в настоящее время кислород.
На дно я опустился уже совершенным солдатиком. И успел заметить метнувшегося из омута здоровенного сома, которого неслабо задел опускающийся впереди меня камень. Если бы он не ударил сома по хребту, сом, вполне вероятно, попытался бы заглотить меня — размеры позволяли. Но то ли он уже позавтракал за сегодня, то ли слухи о сомах-людоедах слишком преувеличены, но я остался в живых — пусть и со стискиваемой давлением воды грудной клеткой.
Теперь предстояло самое главное и основное: развязать верёвку. Если бы мне связали ещё и руки… я бы всё равно развязался, пускай и попозже — это если принимать во внимание всё последующее.
А так… меня же связывали СУХОЙ верёвкой. И верёвкой, сделанной из НАТУРАЛЬНЫХ материалов — я не знаю, из чего: из конопли, хлопка, льна, пеньки… Или пенька — это и есть конопля? Ну, ладно… А все натуральные материалы, поглощая воду, довольно-таки хорошо растягиваются. Даже кожаные ремни растягиваются. Причём ещё лучше, чем верёвки.
И, к тому же, мне показалось — ещё когда «гусар» привязывал камень ко мне, или меня к камню, — что делал он это не слишком старательно. Ведь это был тот самый гусар, что отказался участвовать в экзекуции!
Вот я и принялся, присев на глубине, развязывать свои запутанные ноги… или отвязывать камень… Но в темноте водяной толщи удавалось рассмотреть не слишком много, поэтому я сначала дёргал не за то, не туда и не так. И потому, как бы мне ни не хотелось, но запаса воздуха в лёгких явно не хватило… и я сделал частичный шумный выдох, надеясь на то, что оставшегося воздуха хватит, чтобы развязаться.