Да, вот где-то так-то! И никакой магии не нужно — электроника высшего порядка. А спроси гномов напрямую — ведь не ответят же! Скажут: коммерческая тайна.
С такими мыслями я обедал, расплачивался и шёл к выходу. А о чём другом ещё думать-то? Об освобождении Илиадора и Достанта? Вот встречу Сидова брата, Декта, выясню о них всё — тогда и поговорим.
Меня несколько удивила мгновенно притихшая харчевня — едва я встал и направился к выходу. Нет, я ловил на себе пару раз заинтересованные взгляды, но подумал себе: ну, мало ли? Обычное любопытство к незнакомому человеку… А тут вдруг все разом замолчали, прекратили сторонние разговоры — и уставились на меня, провожая любопытствующими глазами.
Мне даже малость как-то стало не по себе: что же произошло? Я вроде бы подливой из-под мяса не обляпался, ел аккуратно, не жадно, следил за собой… Откуда вдруг такой повышенный интерес? Даже хозяин и кухонные работники высыпали в зал, не говоря уже о подавальщиках: те прямо застыли с открытыми ртами, уставившись на меня, позабыв донести или поставить на стол подносы с заказанными блюдами. И сами посетители, среди которых большинство, если не все, были завсегдатаями этой харчевни — я судил по кратким приветственным возгласам и междометиям, которыми обменивались между собой работники харчевни и посетители, — так вот эти посетители не возмущались неожиданной задержкой в обслуживании, а тоже, раскрыв рты, порой и с недоеденной закуской, уставились на меня и следили за каждым моим сделанным шагом к выходу из харчевни. Я просто физически чувствовал эти взгляды! А некоторые и замечал.
Да что же такое творится-то, чёрт побери?!
Я, и сам того не желая, немного ускорился на выходе. Но… не ожидает ли вдруг меня засада? Сейчас выйду — а меня тут же и схватят?
Я несколько поднапрягся, но здоровенный вышибала — значит, здесь не всегда царит такая идиллия, которую я сейчас наблюдаю, если тут и вышибала имеется — предупредительно распахнул передо мною дверь и даже сам вышел наружу, тем самым продемонстрировав, что никто у дверей с верёвками не стоит и вязать меня не собирается.
Малость помедлив, я шагнул за пределы харчевни. Может, засада где-нибудь подальше? Но и подозрительных кустов поблизости не наблюдалось, а те высоченные деревья, росшие аллейкой перед входом в харчевню, хоть и могли померяться ростом с американскими секвойями, однако же толщиной ствола нисколько не напоминали наши дубы, а значит, и спрятаться за ними никто бы не смог.
Я сделал несколько шагов по дорожке… но непонятный шум сзади заставил меня обернуться… Что такое? Наружу высыпали едва ли не все посетители харчевни и уж точно большая часть персонала. А остальные прилипли к перилам и окнам — где они имелись — изнутри, расплющив носы и ладони.
Да что же они такое хотят увидеть?
Закрутив головой по сторонам и вызвав этим у собравшихся позади меня одобрительный смешок, я решительно махнул на всё рукой, плюнул на него же с высокой колокольни — и смело зашагал к выходу из аллейки. Народ позади меня замер в ожидании… Наступила полнейшая тишина, и только непонятливая муха жужжала где-то поблизости… позади. А, это она билась в стекло, намереваясь выбраться из харчевни! Вот до какой степени обострился мой слух!
Сверху с дерева послышалось торжествующее воронье карканье… а позади меня — шумный вдох нескольких десятков лёгких.
Я не успел задрать голову, хотя подобная мысль имелась — решил взглянуть, чему это вдруг ворона так обрадовалась? Но радостные вопли вороны неожиданно сменились обиженным «Карк!» — и на жёлтую песчаную дорожку рядом со мной, жалобно растопырив крылья, свалилась вконец обалдевшая ворона. Здоровущая! Будто летающий крокодил.