И вдруг я почувствовал, что меня ухватили сзади крепкие руки, прижав мои к туловищу. Это верзила! Больше некому.
- Это чтобы ты не мог колдовать! — зловеще произнёс главарь.
- Да я вроде и раньше не колдовал… — я попробовал пошевелиться… бесполезно! Ты смотри, нашли всё же на меня управу! Ну, а что дальше? Так и будем стоять?
Однако дальнейшие события показали, что местные… как бы их обозвать, спецназовцы, что ли? Или по-простому, дружинники? Да какая, нахрен, разница? Нет, спецназовцы — это же своё, родное. Я и сам бы в спецназовцы пошёл, да родители уговорили в университет поступать. Но, в конце концов, и после университета мне туда дорожка не заказана. Со здешними бы сейчас разобраться.
Так что меня вместе с обхватившим меня сзади верзилой погрузили на лошадь: он-то сел нормально, в седло, а меня усадил перед собой, и передняя лука седла неудобно упиралась мне в спину. Но это только в первые мгновения упиралась, а потом все неприятные ощущения перешли на спину верзилы, и он постоянно пытался отодвинуть меня от себя вперёд, на холку лошади. А там уже начиналась грива, и сидеть мне тоже было неудобно… всего пару минут в течение всей поездки, пока верзила двигал меня вперёд-назад, пробуя отыскать наиболее удобное для себя положение — в котором бы мне ничего не натирало, а он бы не чувствовал всего этого на своей шкуре.
В конце концов он не придумал ничего лучшего, как попробовать везти меня на весу, наподобие грудного младенца.
Я вырываться не стал — побоялся свалиться с лошади. Не привык ещё, что в результате моего падения рёбра оказались бы сломаны у него, а не у меня. А то бы почему и нет?
Позиция моя — на руках у верзилы — более годилась для подрёмывания, а то и для полноценного сна, или для наблюдения за облаками, но никоим образом не для рассматривания проезжаемых пейзажей и запоминания дороги. Хотя… зачем её запоминать? Проход обратно на Землю я уже попытался отыскать — и не получилось. А пробовать ещё и ещё… Нет, уж лучше попытаться отыскать здесь какого-нибудь мага, и с его помощью попробовать вернуться домой.
Зато когда меня бережно опустили на землю — а до этого я успел увидеть, что мы проехали под длиннющей аркой, наверное, въезжая в ворота замка, расположенные в крепостной стене, — я рассмотрел, что на одной лошади лежит обезглавленное тело, с другой на меня бешено зыркает одноглазый воин… а не хрена было меня нагайкой стегать! И на третьей тоже лежит погибший по собственной глупости дружинник, выстреливший в меня из самострела. Остальные были более-менее в адеквате. Только один светил свежим фингалом под глазом, а другой держался за свёрнутую набок челюсть.
Будь всё при других обстоятельствах, я бы мог гордиться своими подвигами: двое «жмуриков» и трое пострадавших. «А на мне — ни царапины!» — как говорил генерал из фильма «ДМБ».
Но… что меня ожидает в дальнейшем? Не придумают ли они какую-нибудь подлянку, наподобие убаюкивания меня на руках во время поездки сюда?
Я принялся придумывать все методы и способы казни, которые могли бы применить ко мне… но это занятие показалось столь малоаппетитным, что я оставил его и решил положиться на «авось» и на «будь что будет». Как говорится, бог не выдаст — свинья не съест. А местный бог, судя по всему, мне отвалил нехилый подарочек. И моя задача — постараться воспользоваться этим подарочком на все сто процентов. А если чуть-чуть повезёт — то и на все двести.
- Где мой сын? — послышался вопль со стороны дворцового замка… или замкового дворца — и из распахнутых дверей, в которые за пару минут до этого вошёл главарь дружинников совместно с верзилой, — вылетел тоже ничего себе здоровенный субъект. Но не в высоту, а в ширину.
И я подумал, что дело не просто хреновое, а очень хреновое… Наверняка тот хлыщ, который уложил сам себя, отрубив, по сути, сам себе голову — заслужив тем самым, пусть и совершенно не желая, Дарвиновскую премию, — и является сыном этого бегемота. И что будет дальше — одному богу известно. Тому самому, который и втравил меня в это дело.
- Кто? — снова взревел бегемот, увидев обезглавленное тело. Он не стал причитать, осыпая тело умершего сына поцелуями — нет, сантименты были ему напрочь чужды, он жаждал мести, крови… И ему любезно указали на меня. Возможно, не без задней мысли — потому что указали верзила и главарь.