Мне показалось, что в его словах прозвучали папанинские нотки из «Бриллиантовой руки».
- Спасибо! — ещё раз поблагодарил я. — Да, кстати, а почему с этой стороны нет стены и ворот?
Кузнец усмехнулся:
- Ты же заходил в нашу слободу со стороны полигона?
- Ну да.
- А там за ним речка впадает в озеро, и берега очень обрывистые. Оттуда никакие враги прийти не могут.
- А отсюда, из соседнего королевства? — указал я.
- А там правит сын нашего короля. Так что граница чисто условная.
- Вот как? — удивился я. — А в нашей истории родственные узы ничего не значили, и междусобойчики являлись чуть ли не закономерностью.
- У нас пока не так…
- Значит, вам повезло. Ну ладно, будь здоров!
Я вышел со двора кузнеца и поплёлся в указанном направлении. В харчевню, за лошадьми. Не идти же в каменоломни пешком? А когда приду, что скажу? Пришёл в каторжники наниматься? Нет, вот когда подъеду осторожненько — полем, лугами или ещё как-нибудь, осмотрюсь по окрестностям, — а тогда можно будет и решать, как освободить моих каторжан.
Но пока меня занимал другой вопрос: что я предъявлю хозяину харчевни, если он вдруг заупрямится? А может, сразу врезать ему в нос, а потом, когда захочет дать сдачи, полюбоваться, как станет мутузить сам себя? А если не он заложил нас? А тогда кто? Официант? Странно это всё… То ли Илиадор с хозяином не договорился, то ли… Ладно, не буду прогнозировать события, посмотрим, что покажет время.
Всё получилось даже лучше, чем я ожидал: увидев меня, когда, войдя в харчевню, я подошёл к стойке, за которой он копался, и произнёс «Ну?», — хозяин побледнел и сразу же выложил на стойку десять золотых. Тех самых, которые мы ему отдали за Ареаста. А может, других, какая разница.
- Я за лошадьми, — негромко произнёс я.
- Они на конюшне, — прошептал он.
- И в дорогу провизии на пять дней! — с нажимом произнёс я.
- Сделаю…
- Действуй! — и я прошёл на конюшню.
- Малый, седлай! — скомандовал я выскочившему навстречу мне парнишке, бросая ему золотую монету — у того чуть челюсть напрочь не отвалилась, когда он увидел, что поймал. — Быстро! И овса пару мешков привяжи к сёдлам!
- Мигом оседлаю! — пообещал он и сноровисто принялся засёдлывать коняшек.
Пока я накидывал седло на своего конька и затягивал подпругу, он справился с остальными тремя и каждой принайтовил по обе стороны седла по два объёмистого мешка с овсом.
«Ага! Это он так понял мои слова про «пару мешков»! — догадался я, но поправлять не стал. — Ничего, лишним не будет! Наоборот, кстати!»
Примчался подавальщик от хозяина с ещё одним увесистым мешком, с провизией. Этот пришлось положить впереди своего седла.
Выехав за ворота постоялого двора, я неспешным шагом направился по только что пройденной мною пешком дороге. Ввести в поводу сразу трёх лошадей было очень неудобно, поэтому одну я по-быстрому оставил у кузнеца, а остальных двух завёл по обе стороны от себя. И прибавил ходу, благо дорога позволяла.
Солнышко собиралось садиться. Возможно, опрометчиво с моей стороны было отправляться в путь на ночь глядя, но оставаться ночевать у кузнеца значило навлекать на него подозрения и подвергать опасности. Поэтому я решил ехать, сколько получится, а переночевать где-нибудь в поле. Не может же быть, чтобы по пути не встретилось подходящих мест для ночлега. Даже если дорога ведёт только на каменоломню. Ах, кузнец же говорил, что на каменоломни — налево! Не пропустить бы!
- Стой! — послышалось сзади. Топота копыт за собой я не услышал — топот моих коней забивал звуки от копыт чужих. Да и дорога относительно мягкая, глушит удары.