Нет, наши люди приходили ко мне с вполне материальными подношениями, и уходили — а зачастую и уезжали — от меня с точно такими же, но многократно увеличившимися. Но как же это всё утомляло!
Радовала лишь надежда, что всё это рано или поздно закончится: получив необходимое и желаемое, люди переключатся на что-то другое, займутся каким-нибудь делом… и тогда всё войдёт в свою колею.
Чрезмерных запросов я не опасался: если сам король, то есть я, живёт во вполне обычном доме, то кто станет просить у него хоромы? Надо тебе хоромы — строй сам!
Но, возвращаясь к идее горного мастера… здесь работали все, и мастер не был исключением: выдав наряд на работу, он становился рядом со всеми и начинал точно так же махать киркой, как и остальные работники.
Так вот, он как-то позвал меня на горную выработку — на пленэр, как определил я для себя — и поначалу принялся жаловаться, что, де, золотые россыпи истощаются, рассыпаются в прах, алмазные копи не укопаешь… ну и всё подобное в том же духе.
А потом по-быстрому собрал общее собрание горнорабочих — под предлогом знакомства персонала с новым королём: кому неинтересно вместо махания тяжёлой киркой поглазеть на короля? — и на этом самом собрании, под общие аплодисменты собравшихся… подарил мне все эти россыпи, копи… и всё остальное.
Обалдев, я не стал отказываться от подарка — ещё и потому, что допёр, чем всё это может обернуться. Ну и по благоприобретённой хомячьей привычке ни от чего не отказываться.
И поэтому все наши дающие драгоценности запасы и залежи одномоментно удвоились! И теперь уже точно можно было перестать беспокоиться за судьбу всей этой горной страны.
Больше ничего особо интересного за всё моё недолгое время пребывания в Антакии не случилось. Ну разве что один непонятный случай…
Я шёл повдоль каменной осыпи, уходящей слева в неописуемую высоту, и вдруг увидел катящийся по склону и подпрыгивающий немаленький булыжник. С полменя так будет — определил я его размеры. И как-то очень уж удачно он свалился — аккурат в тот момент, как я проходил именно мимо этой осыпи.
Но… ничего не произошло: не долетая до меня каких-нибудь полутора метров — на всякий случай я сжался и приготовился метнуться вбок или упасть, в зависимости от дальнейшей траектории его движения, — он неожиданно замер в воздухе… а затем, завращавшись в противоположную сторону, полетел обратно. И, забравшись на недосягаемую для взора высоту, успокоился там на одном из скальных приступочков. Придавил ли он на своём пути кого-то, или хотя бы вырубил до полной потери сознания — то мне осталось неизвестно… Ведь вполне может быть и так, что он самопроизвольно сорвался с насиженного места — так часто бывает в горах. Мало ли: нагрев, перегрев, мышка бежала, хвостиком махнула…
А я… я просто пожал плечами и отправился домой.
А потом началось паломничество магов…
Они как-то то ли не сразу поняли, то ли поздно оценили, то ли не поверили в саму возможность увеличения магической силы, то ли из врождённой деликатности решили пропустить вперёд более нуждающихся… А может, из-за длительного преследования и стойко прорезавшегося недоверия к властям предполагали и во мне какую-то ловушку… но пришли они ко мне самыми последними. Или, во всяком случае, одними из последних. Но зато все вместе, всем скопом, всем магическим сообществом Антакии.
Скорее всего, они долго собирались, долго обсуждали, долго искали совместное решение… И это несмотря на то, что маг-целитель вовсю расхваливал меня, рассказывая о случившемся в пещере — подземном ходе, и охотно демонстрируя свои новые способности: теперь он мог исцелять больных и раненых в два раза быстрее, да и сам восстанавливал свои силы после целительства тоже с повышенной скоростью.
Ну, что долго рассказывать? Маги передали мне свои способности — и получили двойное их увеличение. Таким образом они ни в коем случае не остались внакладе: каждый из них, по отдельности, был намного сильнее меня — в своём виде магии. Но в совокупности… вы меня понимаете!