Лица дружинников просветлели.
- И ваше! — отозвался кто-то. И не один, как минимум двое. Гм? И с чем связана такая перемена отношения ко мне?
Но я решил пока молчать, ничем не интересоваться и наедаться, впрок. А то кто знает, когда ещё придётся.
Когда, наевшись, я прислонился спиной к стене, слегка развернувшись — сидеть пришлось на табуретке, и потому откинуться на спинку стула по привычке я не мог, — и налил ещё полстаканчика в качестве десерта, потому что таковой, судя по всему, здесь не предусматривался, бегемот-барон поднялся из-за стола, сыто цыкнул зубом — и неторопливо удалился из трапезной, тяжело переваливаясь с боку на бок и поблёскивая полностью удовлетворёнными глазками.
Командир дружинников, он же главарь, удалился вместе с ним. А я остался наедине с не торопящимися подниматься из-за стола дружинниками. Они рассматривали меня вполне благодушно, некоторые с удивлением и, пожалуй, со страхом. Исключение составлял разве что ныне одноглазый разбойник… то есть дружинник: он недобро зыркал на меня оставшимся глазом — второй закрывала свежая повязка.
Я с не меньшим благодушием взирал на них на всех.
- Как ты это делаешь? — не выдержал дружинник с фингалом. Тот самый, что хотел меня повесить.
- Что именно? — лениво спросил я.
- Да всё! Удары возвращаешь, удушье своё на всех перевёл, голод и жажду вот теперь… Я сожрал и выпил вдвое от своего обычного, а всё никак не мог наесться. А хозяин, так, наверное, впятеро!
Ах, вот оно что! Вот в чём причина моего перевода сюда, в трапезную! Я сидел в подвале голодный, холодный и изнывающий от жажды, а они в отместку никак не могли наесться, сколько ни глотали! Любопытный феномен! Будь я настоящим учёным, а отнюдь не будущим, каким хотелось стать, я бы наверняка занялся изучением такой флуктуации. Но они допёрли… молодцы! Хотя сложно было не допереть — после всего случившегося. Не идиоты же они, в конце концов.
Дружинники буравили меня глазами, нетерпеливо дожидаясь ответа.
- Да так как-то… — рассеянно произнёс я. — Само собой получается. Я и не хотел, в общем…
- Ну да, не хотел! — чуть ли не с обидой произнёс свернувший себе челюсть. — Кто ж откажется от возможности переводить на врага его же удары!
Остальные зашумели одобрительно — мол, да, от такого не откажется никто!
- Ребята! — сказал я как можно проникновенней. Под воздействием пива оно получалось очень даже душевно. — Вот перед вами — как на духу! Я в ваш мир попал… всего полдня назад. До того спокойненько жил в своём и не знал вообще, что ваш существует. И вот какой-то неведомый мне бог… — я заметил, что некоторые дружинники схватились за амулеты и обереги, другие закрутили перед собой круги или иные магические знаки, одной или сразу двумя руками…
Вот тут-то сразу становится и видно и понятно, что богов у них целая куча, каждый верит в кого-то своего. Ну а есть ли им отдача от своих богов — это уже надо выяснять в дальнейшем в индивидуальном порядке и по-особенному.
- И вот какой-то неведомый мне бог, — повторил я, — забросил меня к вам. И, наверное, для того, чтобы я не подох тут на первых же моих шагах, он и одарил меня таким вот непонятным свойством: если кто хочет причинить мне какой-либо вред, тот возвращается ему в полном объёме. И это ещё хорошо, что не стократно! — возвысил я голос. — Потому что у наших богов есть такой лозунг: «Сторицей воздастся!». То есть то действие, которое каждый захочет обратить против меня, вернётся к нему же, увеличившись в сто раз. И не только вред… Кстати… — спохватился я, улыбаясь, и прищурился. Мне захотелось провести один эксперимент. Учёный я будущий или кто? — У кого-нибудь есть деньги?
- Есть! — приподнялся над столом «фингалист». — У меня целая серебрушка!
- Иди сюда! — махнул я рукой. Самому подниматься было лень, да и пиво на ноги подействовало… И потом: они меня вешать собирались, а я им тут аттракцион невиданной щедрости показывать решил. Ну прямо как в фильме «Большая перемена».
«Фингалист» причапал ко мне на полусогнутых ногах. Тоже пиво, наверное, повлияло. Ну, и ещё двойная порция свинины. А то и тройная.
- А ты на меня правда не обижаешься? — исподлобья спросил он, протягивая «серебрушку». Рука его заметно подрагивала.
- Это за что? — искренне удивился я.
- Ну, дык… я же тебя повесить хотел!
- Ну так не повесил же! — усмехнулся я. — Вот если бы повесил, тогда бы я на тебя точно обиделся!
- Га-га-га! — заржал он. Остальные, примолкнув до абсолютной тишины, внимали нашему общению. — Да он совсем свой! — провозгласил «фингалист», повернувшись к остальным дружинникам. Те повскакивали с мест и окружили нас полукругом.
- Ну, смотрите! — я протянул руку, чтобы взять монету у «фингалиста». — Бросай сюда!
- Ух, ты! — завопил он, упираясь взглядом в возникшую на его ладони вторую монету. — А ещё можешь?
- Давай! — махнул я рукой к себе. Он протянул мне вторую монету.
- А-а-а! — его рёв стал в два раза громче, когда он увидел на своей ладони сразу две монеты. — А ещё?
- Давай!